Макс Брэнд - Улыбка сорвиголовы

Таков был диапазон разрушительной силы Барни, однако даже он имел границы. Мистер Гризли, например. Пес знал, что он ему не по зубам, и хотя порой и следовал за медведем, наблюдал за ним издали, но всегда проявлял удивительную мудрость и не вступал в борьбу с опасным гигантом. Существовал к тому же горный лев, трусливый, но жестокий боец, который мог распороть брюхо Барни одним ударом своих острых как ножи клыков. Когда-то, давным-давно, пес случайно столкнулся с молодым львом и все-таки убил его, но целый месяц зализывал раны, которые едва не оказались смертельными. Этот важный урок он запомнил на всю жизнь. Кроме львов и всех других хищников, вместе взятых, имелся еще более ужасный и изощренный противник.

Смертельная опасность исходила от медлительного, неловкого существа, которое не имело ни острых глаз, ни чуткого носа, ни отточенного слуха — скорее, он был глух, — на вид не очень серьезного бойца. Он легко утомлялся, страдал от холода в середине зимы, а жар пустыни мог доконать его, даже если вода находилась всего за несколько миль! Но это хрупкое создание для всех зверей являлось самым страшным злом. Когда-то, в молодости, Барни столкнулся с огромной самкой гризли, спешившей через лес к своему убежищу на склоне горы, и, будучи уже знакомым с этими мишками, благоразумно залез подальше в укрытие, дрожа всем телом. Лежа в кустах, он спрашивал себя, какая сила способна сломить царя зверей. И только когда наконец внизу, в живописной долине, Барни впервые увидел человека, понял какая.

Потом он много раз наблюдал, как львы, медведи, волки умирали от невидимого оружия, смертельный голос которого доносится чуть позже. Кроме этого, человек обладал и другим могуществом. Он безжалостно оживлял дерево и сталь, заставляя их безмолвно подстерегать, хватать и убивать любого зверя. И это наполняло леса ужасом.

Во время пребывания взаперти или понукаемый грубыми командами молодого Рикки Морриса, Барни чувствовал, как в нем росла ненависть и страх одновременно. И теперь, когда пришел Кадиган, пес безошибочно выбрал его. Он был особенный. Так же, как и сам Барни, отличался от других, не боясь видеть смерть волков и бесстрастно убивая одним ударом, когда на него налетала свора гончих собак. Пес походил на них и был совершенно другим, и Кадиган напоминал других мужчин и все-таки отличался от них. Его сильные руки прикасались мягко, а голос звучал глубоко и даже нежно, напоминая журчание воды.

И этот человек привел его, Барни, в какой-то притон, наполненный непонятной смесью запахов незнакомых людей, запятнавших чистый воздух гор отвратительными ароматами табака, кожаных ботинок… и револьверов! Везде эти револьверы… Кадиган тоже носил их, хотя, без сомнения, они отличались от оружия других мужчин, потому что хозяин был особенный. Впрочем, Кадиган все шагал вперед. Как неосмотрительно он пересекает сотни следов, любой из которых мог бы задать непростую задачу усердному нюху Барни!

Смотри-ка, он поднимается в верхнюю часть этой пещеры по плоским бревнышкам с нишами, чтобы удобней было взбираться, и спокойно направляется в темноту. О, как необдуманны и все-таки как прекрасны пути людей!

Наверху лестницы Кадиган не стал ждать, не посмотрел ни налево, ни направо. А Барни, дрожа от страха и раздираемый ужасными предчувствиями, трусил за ним, надеясь, что все будет хорошо. Но когда опасность смотрит отовсюду, кто может сказать наверняка, откуда последует удар и кто окажется жертвой?

Внезапно за дверью номера раздался храп, и пес припал к полу, напряженно замерев, готовясь к атаке. Но мягкий голос хозяина обнадежил, и собака встала, разрешив провести себя в холл.

Они постояли перед дверью, которая почему-то оказалась открытой. Кадиган ступил внутрь, но Барни замешкался на пороге, ощетинившись от страха и ненависти — в нос ему ударил густой запах человека — нескольких, многих людей. Благодаря открытому окну, откуда дул устойчивый бриз, эти ароматы доносились до Барни ясно различимыми потоками. Вон из того угла сильно тянет… и из-под кровати, и из-за неплотно закрытой двери… Их было так много, что пса охватило смятение. Но хуже всего, что запах каждого человека доносился до Барни смешанным с жутким душком револьвера, острым привкусом пороха, что означало приближение смерти!

Барни припал к полу, напрягшись, и шерсть на нем встала дыбом.

— Спокойно, мальчик! — сказал Денни. — Что с тобой такое? Здесь мы будем спать.

Он сделал шаг в темноту, но тут природа взяла верх над Барни. При других обстоятельствах он уже смылся бы отсюда, но оставлять друга в беде… Из его пасти раздалось рычание, скорее похожее на рев отчаяния и ненависти, и при этом звуке из всех углов комнаты послышались приглушенные восклицания.