– Я только надеюсь, что ребята на том борту будут терять время, возясь с парусами, – произнёс Карак, вглядываясь вперёд. – Выгодное-то выгодное, но очень нестабильное для такого судна.
– Не знал, что ты этим серьёзно увлекаешься.
– Мы же не зумарианские близнецы.
Я тихо прыснул, невзирая на то, что было не до смеха, и промолчал. Он имел в виду близнецов ло-зумари, которые выступали в цирке. Вместе с общим позвоночником они имели общую нервную систему и могли как бы читать мысли друг друга.
С мачты послышались удары колокола – по курсу другое судно. Вот и обнаружили.
Тут я окончательно всё понял: команда незнакомца рассчитывает приблизиться вплотную и за время расхождения напасть. Какой навар можно получить в качестве выкупа за офицеров или пассажиров первого класса, да и за нас с Караком, можно даже и не подсчитывать.
На мостике появился капитан, скрылся в рубке, не проронив слова, и минуту спустя релинг у меня под руками задрожал мелкой дрожью. Я в недоумении опустил взгляд.
– Они что, – я перевёл взгляд на друга, который заметил то же самое, – командуют «стоп»? Реверсируют? Не понимаю.
– Без хода мы приведёмся к ветру и окажемся беспомощны, а те с удобством пойдут на абордаж. Может, команда готовится сражаться? – растерянно сказал Карак.
Я взглянул на друга внимательней – зрачки у него в точку. Неужели испугался? Нет, не поверю, что Карак испугался.
Возможно, йодха рассчитывают взять организованностью и числом каази под их началом: команда здесь однозначно больше, чем там. Я подумал, что те вдобавок могут обстрелять, попадут в винты или руль и тогда пароход точно окажется неуправляем. Молчу про то, что среди пассажиров начнётся паника.
Но может быть, что собрались маневрировать и пытаться уйти.
– Аааа, к шетани! – воинственно заорал я, чтобы самого себя подбодрить.
– Ты что делаешь?! – опешил Карак, а вместе с ним и вахтенный офицер, но я уже не слушал.
Так. Левитация действует всего пять минут в сутки, но мне хватит и двух. Я взмыл к верхушке грот-мачты и, усевшись верхом на рей, ухватился обеими руками за зарифленный парус. Ветер стал сильнее прежнего, и я чрезвычайно пожалел об отсутствии третьей. Потом освободил правую и бережно вытащил из внутреннего кармана амулет в виде миниатюрного золотого щита с лиственными узорами – мастер предпочитал демонстрировать назначение товара.
Что-то с громким всплеском рухнуло в воду недалеко от борта. Я повернул голову, присмотрелся и задохнулся – открыли орудийные порты. Так и есть, начали стрелять. Ушлый народ – рассчитывали попасть с расстояния, пока есть время. Время выйдет – пароход просвистит мимо, и не успеют развернуть ни корабль, ни орудия.
Однако следовало поторапливаться – клипера могут ходить почти при любом ветре, а попасть по «Грёзе» пираты тоже могли, пусть пока и не удалось. Я с внутренней тошнотворной дрожью ждал расхождения и бортового залпа. Уверен, что не я один. Только бы успеть…
Формула активации была идеально короткой, и после произнесения видимый только мне и Караку бледно-золотистый полупрозрачный купол накрыл пароход.
Защита была рассчитана на человека, максимум – небольшое здание, и чтобы расширить её для корабля, мне пришлось «перекачать» в амулет солидную толику собственных сил, попутно молясь, чтобы того, что останется, хватило на завершение второй части плана. Не думал, что когда-нибудь использую давно придуманное заклятие. Закончив, я тогда убрал его подальше от греха. Слишком опасно.
Собрав силы для левитации, я покинул рей и устремился к границе купола. Главное – это не упасть в воду на середине декламации. У меня примерно четыре с половиной минуты.
Вновь горизонт мглою объят!
Мой голос достаточно поставлен для того, чтобы не срываться, не уходить в крик и взрыкивать на нужных местах. Отцу, мне и прочим носителям сути магии слов было необходимо обучаться этому искусству в специальном помещении с полем антимагии. Однажды, кстати, меня там заперли в наказание.
Так, не думать о посторонних вещах. Прерваться, чтобы заново вдохнуть.
В бездне морей догорает закат!
Здесь эффект зависел не столько от самих слов, сколько от смысла, который я в них вложу, поэтому приходилось следить не только за словами, но ещё и за мыслями.
Отлично понимая, что в случае ошибки или неудачи стану конченным человеком, я старался представить врага со всех возможных ракурсов и с наибольшей чёткостью. Растревоженные нервы не давали это сделать, цель ускользала, и это отняло драгоценные секунды.
Читать дальше
