Это шетани или страшилище из детских сказок. Маска, в которой есть отверстия для смотрения, дыхания, говорения. Часть волос оставалась на месте, но было их не очень много.
– Смотрите, смотрите, мальчишки. Любуйтесь. Давай с тобой сделаем то же самое, раз уж ты здесь, а?
Господа виршеплёты, похоже, сами не знают, что говорят, когда сравнивают человеческие глаза с изумрудами и прочими самоцветами. Сейчас я видел перед собой глаза страшного, бледно-зелёного цвета, который и принято называть «изумрудным». Мороз продрал меня по коже.
– Ло-зумари? – осведомился я, снова вытирая ухо.
– Да, ло-зумари.
С этими словами он как-то особенно жутко скривил обожжённое лицо – видимо, это намёк на усмешку.
– Гадко, мальчик? Га-адко. То-то же.
Я с тоской вспомнил – про Даэршина писали, что его контузило тогда, и Гнармак об этом упоминала. Оставалось надеяться, что не крепко.
– Слишком громко дышишь. Боишься?
– Нет.
Даэршин промолчал и почему-то не стал обзывать меня вруном. Я удержался и отдёрнул руку, которую неосознанно протянул было ко рту.
– Немного мару, герены? Иначе это против законов гостеприимства.
– Не откажусь.
– И я, – добавил Карак.
Шетани знают, чем он собирается меня угостить, но прямой отказ невежлив, а сейчас и опасен. К тому же, я вспомнил, что ничего не ел с обеда, а пить натощак крайне нежелательно.
– Я присоединюсь, ты не против?
Даэршин отрицательно качнул страшной головой, так что игра теней от лампы сделала его лицо ещё больше похожей на морду чудовища. Покалеченная воронидка вышла на свет. Карак сдавленно вздохнул.
– Это – моя рафи Маргейда хаамани-Доу.
– Рада встрече, герены, – прошелестело существо, больше напоминающее обваренного кипятком вигу. Я бросил короткий и выразительный взгляд на друга – стало быть, родственники. Возможно, что очень дальние, седьмая вода на киселе, но клан один.
Пили мы в молчании, точнее, Даэршин пил, а я только понюхал и сделал вид, что пью. Карак, возможно, тоже, или вообще не боялся, что ему что-то будет – лучший друг непринуждённо держал лапой бокал, иногда погружая в него клюв. Я приподнял свой бокал обеими руками, чтобы не выскользнул, и рассмотрел напиток на свет. Багровые блики резали по глазам.
– Что же мне с тобой делать? – протянул атаман. – Свяжем-ка тебя да и посадим в коллектор. Не обессудь, нельзя тебя в живых оставлять – ещё донесёшь. Ничего личного.
Контуженый.
– Вы даже не поинтересуетесь целью визита? – Молодец, Карак. Нужно время потянуть, пока я что-нибудь придумаю…
Даэршин как проснулся.
– Действительно. Зачем-то вы ведь сюда пробрались. Говори, я послушаю, а потом уже решу, что с вами делать.
Да, с головой у Даэршина в самом деле немного не в порядке, но не ручаюсь, что сам бы не рехнулся – с такой харей проблематично ходить по улице. Он вполне может нас с Караком прикончить, а потом не понять, что случилось.
Любопытно, как его до сих пор свои же не прирезали во сне? Стало быть, ценят и уважают? Лидера вовсе не обязательно любить.
– Ваш «призрак» угрожает моему хозяину, набу. Что вам нужно от него?
Терять уже нечего.
– Ах, так вот кто тебя прислал! Умный тип.
– Мы сами вас нашли.
– Тогда умные вы. И что? Ты, конечно же, хочешь, чтобы я снял заклятие.
– Именно этого я и добиваюсь.
– С какой стати?
– Что вам нужно?
Даэршин наклонил было ко мне ужасную рожу, но Карак не дал приблизиться настолько, чтобы заговорить шёпотом.
– Мне нужен некий предмет. Он принадлежит твоему хозяину.
– Продолжайте. – Я старался смотреть Даэршину не в глаза, а на переносицу – они пугали гораздо больше, чем лицо.
– Он должен быть где-то в подвале дома.
Так бы руками и всплеснул, да сдержался – умудрился несмотря на тошноту и раскалывающуюся голову в очередной раз напомнить себе, что не стоит так проявлять свой темперамент. Нет, парень точно контуженый! Это понятно, что дом Алиеру не ищет лёгких путей, но кто же свечу кадкой воды тушит?!
– И вы надеялись, что владелец не вытерпит и съедет, оставив дом на вашу милость? – крякнул мой лучший друг, выпустив самую малость желчи.
Даэршин удовлетворённо кивнул, глядя, тем не менее, на меня.
– Он настолько для вас ценен? – негромко уточнил я.
– Поможет нам стать нормальными, а не этими организмами, которые ты сейчас видишь.
Тут я вспомнил одну маленькую вещь. Одно из самых страшных несчастий – это «потерять лицо». А раз в прямом смысле, то и в переносном. Был здоровый и сильный, а теперь калека.
Читать дальше
