Я засомневался, действительно ли моё сообщение предназначается для капитана, может быть, Карак ошибся и всё не так серьёзно. Однако посмотрев мимо плеча матроса, я увидел, как друг наверху уже разговаривает с одним из офицеров, который подался к сидящему на релинге ворониду, чтобы лучше расслышать. Слов отсюда нельзя было разобрать.
– Там мой рафи, у него сообщение для капитана, – сказал я. – Думаю, мне следует к нему присоединиться.
В сопровождении моряка, решившего, как видно, не упускать меня из виду, я поднялся на мостик и коротко поклонился вахтенному офицеру, который как раз опустил зрительную трубу – недоуменно, потому что прибор, скорее всего, не смог ничего показать.
– Ваш рафи, набу, утверждает, что видит подозрительное судно. Это так?
– Если говорит, – ответил я, – значит, так оно и есть.
– Господин Оннету, зовите капитана.
Младший офицер козырнул и спешно ушёл разыскивать капитана, который сейчас мог оказаться где-нибудь в салоне первого класса. Это тоже входит в обязанности, как ни странно.
– Возвращайтесь на свой пост, – это уже матросу.
– Есть, набу. – Тот незамедлительно удалился.
Сверху было видно, как «Грёза» упрямо режет встречную волну. Судно прокладывало себе путь и то поднималось, то тяжело оседало. Мне могло показаться на нервах и из-за смены высоты, что ветер усилился и ударял туже, однако теперь брызги залетали далеко на бак.
– Что случилось, господин Вилаар? – На мостике показался капитан – атми среднего возраста и роста, с непокрытой головой и без кителя.
Штурман отдал честь и в коротких фразах объяснил ситуацию, указывая на нас с Караком. Мы являлись всего лишь пассажирами, вообще не имели права здесь находиться и, тем более, вмешиваться в дела команды. Но раз Карак видел…
– Они идут без флага, – сообщил тот. – И я никогда не видал таких грязных и перештопанных парусов.
Парус теперь мог разглядеть уже и я.
– Клипер! Какая парусность! – заметил офицер, по второму разу рассматривая незнакомца в зрительную трубу. Сам наверняка начинал на парусниках.
Клипера, «гончие морей»… Парусники удивительно медленно сдают свои позиции, а эти ещё и обгоняли пароходы, бывало.
– Скоро будут здесь? – посмотрел я на товарища.
– Очень скоро, если команда не постарается что-то сделать, а единственный выход здесь – это маневрировать.
Карак предполагал, что, возможно, и ошибся, и желал узнать, чьим является незнакомец. Я кивнул, разворачивая связь.
Меня охватила нервная дрожь и я невольно впился в металл заграждения – до боли в пальцах. Прищурившись, следил за полётом рафи, затем закрыл глаза, чтобы зрение не двоилось, и увидел тот самый подозрительный корабль. Как и говорил Карак, паруса были грязными и потрёпанными, само судно также не производило благоприятного впечатления – как будто его всякий раз спустя рукава ремонтировали и не было ничего более постоянного, чем временное. Непохоже, что они каперы, а даже если и так, мы не обязаны им сдаваться.
Может быть, Карак и рассмотрел название, но я не успел поймать сигнал – уже собственными глазами увидел, как воронид, сумев увернуться, с рекордной скоростью возвращается. Я успел услышать треск и свист, а в волны, кружась, опускалось перо и пух – сомнений уже не оставалось, кому в настоящее время принадлежит судно.
– Прочитал? – спросил я, когда рафи прочно утвердился на моём плече – он был порядком взволнован и предпочёл его поручням. Порвал когтями курту уже с другой стороны, но его ещё как можно понять.
– Наш, что и требовалось доказать. Клипер, имеет вооружение трёхмачтового барка, называется «Гива». Пропал, если тебе интересно, с полгода назад – так писали в морских новостях. Теперь понятно, куда пропал.
– Погодите, набу, фордевиндом? – уточнил на всякий случай вахтенный, тоже слушавший воронида.
– Фордевиндом – реи по ветру, набу. Фордевиндом и на всех парусах.
– Идиоты безголовые, – выразил своё мнение офицер. Пока никаких приказов от капитана он не получал, а рулевой продолжал держать прежний курс.
– Они фордевиндом, а мы, значит, левентик? – спросил я.
Сказал и натянуто улыбнулся – пожалуй, мы левентик, то есть во встречном ветре, не только сейчас, а значительную часть времени.
– Не строго, я бы сказал. Выгодное положение, но хорошо, что не бакштаг – они тогда развили бы предельную скорость.
Положение-то выгодное, подумал я, только у парохода очевидное преимущество – он от ветра независим. Правда, на что-то они там, на паруснике, рассчитывали.
Читать дальше
