– Сам разберусь, – отрезал Алиеру. – Возвращайтесь к отдыху.
«Подчинённые» заворчали, но повиновались. Наконец у меня появилась минута, чтобы осмотреться. Свет тут был белым, как дневной, но с сиреневым отблеском – магический, значит. Воняет непонятно чем, воздух тяжёлый, в коллекторах и то чище, как я уже говорил. У стен расстелены тюфяки, горами навалено тряпьё и ещё целое платье, стоят миски, пустые и остатками пиршества, сами стены прикрыты вытёртыми коврами и гобеленами – для тепла. В углу я не сразу заметил пустую клетку. Так-так… Возле клетки стояла грязная чугунная плита, рядом замызганное ведро – по-видимому, с золой, и валялась труба.
Само убежище производило гнетущее впечатление невзирая на явные попытки обитателей организовать уют. Разбойничье логово, чего я ещё хотел-то?
Среди всего этого разместились вернувшиеся к прерванным занятиям собственно разбойники – кто-то улёгся на тюфяк и затих, кто-то вернулся к еде, там двое играли в чёт-нечет, кто-то травил дружкам байки, в основном непристойные. Кажется, такие же, как эти рассевшиеся здесь парни, и убили тех моих, биологических родителей – Реллан мне однажды сказал об их смерти. Как бы история не повторилась с их сыном и его рафи.
Прикинув расстояние, я наконец уразумел, почему Гнармак-кхуно отправила меня искать вход именно здесь – пусть пещеры и относительно безопасней коллекторов, но идти так, как мы с Караком сегодня, получалось быстрее.
Похоже, дальняя часть помещения, отгороженная вышитыми ширмами, служила личными апартаментами Даэршина, то бишь атамана. Тот с видом царя на именинах отодвинул занавеску и вошёл в «комнату». Я огляделся. Посередине стоял широкий стол, на нём лампа, белый свет которой позволял увидеть жмущуюся к стене кровать и край книжного стеллажа. Рядом с лампой в стакане из толстого стекла торчал одинокий поллузасушенный цветок гибискуса.
– Сапоги сними.
Ладно – сам напросился. Я расстегнул пряжки, стараясь наклониться так, чтобы снова не закружилась голова или не стошнило, потом стащил загаженные сапоги и нащупал грязной ногой жёсткий, как будто свалявшийся, ворс ковра. Неплохой коврик.
– Мстишь? Из-за моих ребят? Понимаю, – изрёк главарь банды, усаживаясь на дальний стул. Я, недолго думая, сел на второй и положил на колени шляпу, а Карак, у которого наконец опустились перья на спине, осторожно забрался на столешницу и занял место у моей правой руки. То есть на всякий случай между мной и хозяином комнаты.
– И не собирался, – возразил я и вытер нос.
– Ты храбрец или безрассудный?
– Возможно, второе, – отозвался я и вытер ухо.
– Сюда и солдаты не отваживаются заглядывать.
Правильно я выбрал второй ответ.
Когда-то, собравшись вместе, полицейские и регулярная армия вычистили «дворы чудес», а в наше время ахуту уже не основывали открыто собственных царств со своими законами и своей иерархией. Организованная и не очень преступность вольготно существовала и занималась своим нечестным трудом, но никто не избирал местом дислокации подземелья, уйдя в подполье в переносном смысле. Значит, дела здесь поистине тёмные, ребята промышляют ещё чем-то кроме того, о чём все знают, то есть грабежа и воровства. Но причиной может быть и числящийся мёртвым Алиеру.
Реллана предупреждала. Я сам читал газеты. Осталось только мысленно «поздравить» себя с тем, что добровольно залез в логово одной из самых страшных банд. Красота. Я глупый и слепой вигу и получил по голове заслуженно, пусть самолюбие и задето.
С другой стороны, что я, что Карак пока ещё живы.
– Что там такое? – послышался сонный женский голос из тёмного угла, куда не достигал свет стоявшей на столе лампы.
– Ничего, Маргейда. – Мне не показалось, грубый бас Даэршина ненадолго стал мягче.
Около моего локтя раздалось покашливание Карака. Кажется, он что-то увидел, чего не видел я, но у меня не было возможности спросить.
Связь. Мы, похоже, одновременно об этом подумали, и глазами рафи я увидел в этом углу нечто, похожее на него – понятно, ведь Даэршин карамати, как я. Картинка пропала, уступив место моему собственному зрению.
– Значит, вы меня нашли, пусть я больше и не один из вас, – констатировал Даэршин. – Пришёл посмотреть?
С этими словами он стащил капюшон. Карак сохранил гробовое молчание. Я не смог сдержать отвращения и прищурился, чуть сморщив переносицу.
Кожа стала не чёрной, а какой-то тёмно-серой и напоминала натянутую на череп резину – всё лицо атамана когда-то было обожжено не то пламенем, не то кипятком. Если верить словам девицы Гнармак-кхуно, всем сразу – наверно, когда Талвар-рахо Инда нанесла удар, грянул взрыв, а морская вода вскипела.
Читать дальше
