После тёплого луаса с вишнёвыми пирогами только что из печи меня разморило и я расслабил пояс, развалившись на стуле. Слушая мой неторопливый рассказ с редкими комментариями Карака, Халья и Гария всё больше мрачнели.
– Надо же, – наконец проговорила вторая. – С бала, как говорится, на корабль. Атми на такое не способны, здесь вы правы, ребята.
– Но никто из нас не может использовать свою силу во зло, пока жив, – задумчиво подхватила Халья. – Особенно дом Алиеру, куда входит большинство иллюзионистов.
– Пока жив, – как эхо, повторил я прописную истину. – Погоди-погоди, постой, мам. Дом Алиеру?
– Да, – спокойно повторила карамати и встала, чтобы убрать посуду и приборы. Слуг здесь не было, Халья в своё время привыкла всё делать лично.
– Тебе помочь? – подался я в её сторону.
– Сиди.
Я снова расслабился, поставил локти на стол и подпёр руками тяжёлую голову. Мёртвые от такой клятвы и накладываемых ограничений свободны. И как мы раньше, спрашивается, не догадались?
А так. Так, что ни мне, ни Караку не пришло в голову, что преступника может уже не быть среди живых.
Это должен был быть тот, кто покинул этот мир недавно или относительно недавно – обиженный древний покойник давно бы проявил себя, а не стал бы дожидаться нас с Караком.
Перед тем, как пойти спать, рафи уговаривал меня вести себя осмотрительно и не лезть в самое пекло. Он, в отличие от школьных учителей, умел призывать к порядку так, что это не казалось мне нотацией и я вспоминал, что учусь держать себя в руках. Чем я был в детстве – страшно вспомнить. Везде лез, постоянно бегал, ввязывался в драки, орал и не знал, куда себя деть. Мать вздыхала, что это не ребёнок, а то ли шетани, то ли комок энергии. Они с отцом постоянно находили для меня занятия, которые помогли бы и самочувствию, и подготовке к грядущей трудной жизни с атми.
На следующее утро, наспех позавтракав – желание действовать и найти какую-то зацепку пересилило обычный утренний голод, – мы направились в библиотеку.
Точнее, наскоро глотал я, а не Карак, который ел не спеша и неодобрительно на меня косился. Я чувствовал, что мы на правильном пути, и что-то заставляло всё-таки торопиться, будто за мной стая висимили гонится. Возможно, уверенность, что я могу опоздать.
Опоздать-то я мог – кто-нибудь бы пострадал от «призрака». Архивариус запрещал приносить еду, и я был рад, что успел кинуть в желудок хотя бы кусок пирога.
Вооружившись разрешением на просмотр специальной литературы, получив готовую тушь и стараясь не шуметь, я выбрал по каталогу все нужные книги и сел ждать, рассматривая окружающую обстановку.
Мне это никогда не надоедало.
Через высокие арочные окна лучами проникал дневной свет, заливая полные книг стеллажи, каменный пол был устелен коврами травяного цвета, а интерьер украшен пятью окаменевшими деревьями – одним в центре и четырьмя у стен. Миллион лет назад они были живыми, а за прошедшее время превратились в агат, сохранив форму настоящих ветвей, коры и сучьев. Я видал это чудо природы уже десятки раз, но с каждым новым приходом задумывался о том, как всё-таки мало значит человек, несмотря на все достижения.
Когда наконец мой заказ подняли из хранилища, я с тоской уставился на несколько томов и томиков. Руки у меня едва не опустились, когда я понял, какой объём работы предстоит, но Карак шёпотом посоветовал собраться.
Предчувствуя, что мы здесь надолго, решили, что каждый возьмёт по перечню и выпишет имена наиболее подозрительных членов дома.
Где, в каком роду и когда родился или родилась, имена, каста, община, возраст и профессии родителей, имена и так далее предков, какими конкретно силами обладал или обладала… Хилаки ногу сломит, думал я, время от времени отвлекаясь и глядя на хрусталики люстры у нас над головами.
Время бежало незаметно, и с головой уйдя в чтение статей и переписывание, я положил кисточку на тушечницу только тогда, когда типографская вязь букв поплыла перед глазами. С наслаждением потянувшись, я увидел, что Карак с большим подозрением смотрит в книгу – словно встретился взглядом с лгуном, который убеждает в своей кристальной честности.
– Что ты там увидел?
– Мне показалось, что… Н-нет, ничего. – Рафи даже головой мотнул и поспешно дописал слово, проведя горизонтальную черту, с которой «свисают» буквы – он, в отличие от меня, писал графитовым карандашом. Я выгнул бровь, но больше ничего не спросил, лишь осмотрелся по сторонам – нет, мы не мешали другим посетителям.
Читать дальше
