Скалистые берега зажали водное пятно в кольцо, спускаясь террасами, и подобраться к озеру было возможно одним из двух перевалов – с юго-востока или с запада. На Якунду, говорят, горные озёра могут прятаться в кратерах потухших вулканов.
С физической подготовкой у меня было тогда средне. Хоть я и молчал об этом, но всё тело ныло после длительного подъёма, плечи болели от тяжести ранца, колени ощутимо дрожали. Однако, увидав цель путешествия, я сразу же об этом забыл.
И чуть не покатился обратно вниз, ослабив внимание. Реллан поймал меня за локоть, втащив назад, я кивнул и перевёл дыхание.
Вода была неестественно, нереально голубого цвета, точно там была налита краска или лежал кусок неба. Берег покрыт только камнями – от мелкой гальки до валунов – и почти ничем больше. Отдельные клочки почвы заняли пихты, а на террасах берегов ничего не росло, кроме кустиков трав. Россыпь голышей покрывала берега и уходила под воду.
Опустившийся на скальный выступ возле меня Карак не проронил ни слова, но, похоже, не был особо восхищён. Догнавший его Равиг тоже молчал. У меня же спёрло дыхание, и я внутренне трепетал от радости, что взял всё необходимое для того, чтобы порисовать. Боюсь, описать гамму ощущений целиком не в силах.
Я решил бы, что озеро волшебное, если бы верил в сказки.
Мы продолжили путь, неторопливо спускаясь по вырубленным в камнях ступеням. Китихонду не пройдут здесь, и людям приходилось или нести свои вещи самим, или нанимать помощь.
Камешки хрустели под ногами, осыпаясь вниз, пока мы с осторожностью пробирались к кромке воды.
В какой-то момент идти стало легче. Наконец достигнув берега, я сбросил с плеч тянущий к земле ранец и оглянулся назад, на подъём к перевалу, откуда мы только что пришли. Отец сел на корточки, зачерпнул сложенными ладонями, отхлебнул и умылся. Вода была необычно прозрачной и позволяла разглядеть разноцветное дно и плавающих стайками мальков. Рыбы здесь, видимо, множество.
« В глазницах чаш утаены, видны глотки голубизны , – вдруг продекламировал отец. Потёр лоб и заросший трёхдневной щетиной подбородок. – Здесь горы видят: их глаза – озёр немая бирюза ».
Ничего не происходило. Не произошло и через минуту, и через пять. Я почти забыл о своём недоумении, засмотревшись на диковинный уголок и прикидывая, какой ракурс лучше выбрать.
«Удивлён?»
Я признался, что да.
«Как же ты слушал на уроках? – с укором и удивлением вместе спросил Реллан, выпрямляясь. По непонятной причине живые существа – что люди, что ворониды – выглядели чуждо на фоне окружающего пейзажа. – Даром можно управлять, но это получается не сразу. Спорим, ты станешь лениться пробовать?»
Он давно заметил эту мою особенность – если мне говорили, что я чего-то не могу или не умею, я возмущался и шёл проверять, действительно ли это так, и если это так и оказывалось – доказывать обратное.
«Что ты сопишь? – сказал отец, глядя не на меня, а на острые голые скалы на далёком берегу. – Ты хочешь, чтобы всё было сразу и по волшебству?»
Не отвечая, я опасался ненароком кивнуть и в этом сознаться. Наконец решился заговорить, сменив тему.
«Э… А рыбы тут много?» – поинтересовался я несмотря на то, что видел стайки «мелочи».
«Пропасть, – отозвался Реллан, не возвращаясь к щекотливой для меня теме. Здесь он почему-то проявил мягкость, не став уличать меня в лености. – Я хочу попробовать удить, на ужин».
Реллан и Равиг отправились на поиски подходящих для ловли мест, а мы с Караком пошли в другую сторону. Точнее, шёл я, успевая заодно глядеть под ноги, чтобы не оступиться на скатывающейся гальке, а друг рассматривал местность, делая ленивые круги на небольшой высоте.
Я был рад вылезти из одежды, пахнувшей отнюдь не благовониями, тем более что пыль на мне довольно быстро стала грязью из-за пота.
«Ты прямо как в разведку собрался», – пошутил Карак, рассмотрев серые разводы на моей физиономии.
Водная гладь была настолько привлекательной, что я, по молодости толком не подумав, сразу же прыгнул, погрузившись по пояс, и на собственной шкуре испытал, что чувствуют терзаемые в преисподней. На берег вернулся резво, поскальзываясь на гладких камнях дна, постукивая зубами и кляня себя за то, что сначала сделал, а потом подумал. Кожу жгло и щипало.
Обычно я никогда не дрожал, выходя из воды, а тут нырнул под тряпки, позабыв об их плачевном состоянии. Невольно посмотрел на руки: мне показалось, что кожа изрезана тоненьким лезвием бритвы.
Читать дальше
