Хозяин появился не сразу – наверняка слышал звонок, но точно знал, что мы никуда не уйдём. Вероятно, уже заработал хорошую репутацию.
Появившийся – именно так, почти бесшумно – из подсобного помещения карамати был старше меня лет на пятнадцать, не старый, но уже не молодой.
– Доброго дня, – поздоровался я и кивнул, но руку старшему протягивать не стал. Здороваться, протягивая руку через прилавок или там порог, неприлично, а у кахини вообще не принято жать руки.
– Хранят вас духи, – добавил друг.
– Молодые коллеги! – воскликнул торговец так, словно только что нас заметил. – Доброго здоровья, герены. Выбираете или на заказ?
– Сначала на заказ, – ответил я, взял предложенные бумагу и карандаш и стал объяснять, что хотел бы видеть, а Карак принялся за изучение витрины.
Следующие полчаса ваш покорный слуга чертил, рисовал, спорил с мастером и старался по возможности меньше жестикулировать – надо контролировать свои эмоции, особенно мне. Руками размахивать – вообще упаси Маиши.
Нужна такая вещь, которая сможет распознавать вид энергии, если таковая присутствовала: на всякий случай, если у гадугара Карака это вызовет затруднения, а что-то мне говорило, что вызовет. Будет очень жаль времени и денег, если план не сработает. Разумеется, надо надеяться на лучшее, но что обо мне подумают, если решение окажется неправильным?
– Заходите завтра, – сказал карамати после того, как мы пришли к взаимному согласию.
– Так… Сколько с меня?
– Пять золотых карпов, – выдал мастер, взвесив про себя требования.
Сколько? У меня всего дюжина подъёмных, и то серебром – предполагалось, что разменять будет сложновато, потому что многие золото держат в руках не слишком часто, а кто-то в жизни не видел.
– Шутите, набу, – внезапно подал голос Карак, нарочито медленно переключая внимание с готовых изделий. – Основа из чёрного металла, никаких изысков, назначение сравнительно простое. Что же заставило вас так поднять цену?
Торговаться я не умел и поэтому предпочёл держать язык за зубами.
В конце концов хозяин лавки и мой рафи сошлись на двух «карпах» и одной серебряной плотве, то есть ещё четверти. Неплохо.
По возвращении в дом Ниттара я коротко объяснил хозяину ситуацию и удалился в сад, где рисовал какое-то странное растение в нескольких ракурсах, чтобы делать что-нибудь и поменьше думать.
Первую половину ночи провёл, прислушиваясь к шуму и шорохам сверху и периодически задрёмывая.
«И почему меня угораздило родиться на свет карамати, у которого почти ничего нет, кроме его магии?» – подумал я снова. Я хорошо знал ветвь атми, то есть простых людей без какого-нибудь опасного таланта, и иногда завидовал: они всегда могли найти себе дело – ведь система каст подразумевает как раз это – и не следить ежесекундно за тем, как бы не причинить вред окружающим. Я в своё время был вынужден учиться владеть и управлять тем, чем меня «наградила» глупая природа.
Особенно было в школьные годы обидно, что твои создания опасны, и мне пришлось искать другое занятие, более безвредное. Тягу создавать что-то, вкладывая труд и мысли, я побороть не мог, поэтому в своё время учился рисовать и эти уроки посещал усердней, чем другие мальчишки.
Когда сон всё-таки пришёл, я почему-то увидел горные вершины и склоны. Идеально белые от вечного снега, они маячили далеко и размыто, как сквозь толщу воды.
Мне было тринадцать, когда отец взял меня с собой в поход, побродить невысоко по тропам. Однажды я случайно услышал, как он говорил матери, что не позволит, чтобы его сын рос размазнёй. Они никогда не ссорились громогласно, и не только потому, что это признак дурного тона.
«Ты парня ещё якорной цепью примотай, – с некоторой насмешкой предложил Реллан. – С лайнера укради и примотай».
Халья уже менее охотно возражала. Опасно, это точно, но нас там четверо.
Поднялись мы выше от Башни и дальше на северо-восток, а ещё дальше отец отказался – слишком высоко, и без адаптации это не отразится пагубно разве что на наших рафи. Железная дорога пролегала в стороне и ниже, по долине и перевалам, вместе с трактом уходя на Юакупанду – сложно было представить, что цивилизация сравнительно близко, но ничем себя не выдаёт.
Озеро расположилось в своего рода чаше – кажется, это называется «цирком» из-за круглой формы. Или «каром»? Точно не помню. Мы молчали, идти было тяжело, из под ног с пронзительно-лающими криками взлетали белые птицы, незаметные среди камней. Одну из них по-ястребиному схватил Равиг.
Читать дальше
