Уилбур Смит - Орел в небе

Брига ждала машина, чтобы отвезти на заседание Главного штаба: там будут рассматриваться ответные меры – новый поворот безжалостного колеса уничтожения, катящегося по этой беспокойной земле.

Джо и Дэвид сели в "мерседес" и молчали, Дэвид не спешил включить мотор. Джо раскурил две сигареты. Молодые люди чувствовали, что жизнь их лишилась цели и направления.

– Что ты собираешься делать? – спросил Дэвид.

– У нас две недели, – ответил Джо. – Съездим в Ашкелон... – он смолк. – Не знаю. Мне теперь нечего делать.

– Может, выпьем вместе?

Джо покачал головой.

– Не хочется. Наверно, вернусь на базу. Сегодня ночью полеты истребителей-перехватчиков.

– Да, – быстро согласился Дэвид. – Я поеду с тобой. – Все равно до завтра он с Деброй не увидится, а в квартире на улице Малик без нее одиноко и холодно. Он вдруг затосковал по мирному ночному небу.

Месяц на мягкой черноте небес казался сарацинским ятаганом, ярко сверкали серебристые звезды.

Они летели высоко над землей, далекие от ее горестей и печалей, полностью сосредоточенные на ночном перехвате.

Целью служил "мираж" из их собственной эскадрильи, и они увидели его на своих экранах далеко над пустыней Негев. Джо следил по экрану, докладывая направление и дальность, а Дэвид осматривал темное небо, пока не разглядел движущуюся звезду реактивного выхлопа. Она казалась красной на фоне бархатной черноты ночного неба.

Дэвид повел истребители на перехват, зашел снизу, потом резко поднялся по вертикали, чуть не задев крылья цели, как барракуда, затаившаяся в глубинах и стремительно всплывающая к поверхности моря. Они пронеслись совсем рядом с целью, которая до этого мгновения не подозревала об их присутствии.

После полета Джо, вымотанный и измученный, уснул, но Дэвид не спал; он лежал на койке в нижнем ярусе и слушал дыхание друга. На рассвете он встал, принял душ и ушел, оставив Джо досыпать. Дэвид поехал в Иерусалим и добрался до больницы, когда солнце уже встало и одело холмы мягким золотом и розовым перламутром. За столом сидела ночная дежурная, неприветливая и озабоченная.

– Приезжать нужно в часы посещения.

Дэвид вложил в адресованную ей улыбку все очарование, на какое его хватило.

– Я просто хочу узнать, все ли в порядке. Утром мне нужно вернуться в эскадрилью.

Сестра не осталась равнодушной ни к этой улыбке, ни к летной форме и взялась за список.

– Должно быть, вы ошиблись, – сказала она наконец. – У нас только миссис Руфь Мардохей.

– Это ее мать, – сказал Дэвид, и сестра быстро проглядела другой список на столе.

– Неудивительно, что я ее не нашла, – раздраженно сказала она. – Ее выписали вчера вечером.

– Выписали? – Дэвид, не понимая, смотрел на нее.

– Да, она вчера вечером уехала домой, теперь я вспомнила. Я как раз пришла на дежурство, когда за ней явился отец. Красивая девушка с повязкой на глазах...

– Да, – Дэвид кивнул. – Спасибо. Большое спасибо. – И побежал к "мерседесу", испытывая облегчение: наконец гнетущее сомнение оставило его.

Дебра поехала домой. С ней все в порядке.

Дверь ему открыл Бриг и впустил в тихий дом. Он по-прежнему был в мундире, измятом и потрепанном. Лицо осунулось, ясно выделялись морщины, глаза припухли и покраснели от горя и бессонницы.

– Где Дебра? – спросил Дэвид.

Бриг вздохнул и посторонился, давая ему возможность пройти.

– Где она? – повторил Дэвид.

Бриг повел его в свой кабинет и указал на стул.

– Почему вы не отвечаете? – Дэвид начинал сердиться. Бриг устало опустился в кресло в большой, пустой, аскетически обставленной комнате, где не было почти ничего, кроме книг и археологических находок.

– Я вчера не мог тебе сказать, Дэвид; она просила не говорить. Прости.

– В чем дело? – Дэвид не на шутку встревожился.

– Ей нужно было подумать, принять решение. – Бриг снова встал и заходил по кабинету; его шаги гулко звучали на голом деревянном полу; он останавливался, дотрагивался до того или иного реликта, как будто черпал в этом уверенность и утешение.

Дэвид слушал молча, изредка качая головой, словно выражая несогласие, отказываясь верить тому, что слышит.

– Это окончательно, и никакой надежды нет. Она ослепла, Дэвид, полностью ослепла. Ушла в мир тьмы, куда за ней никто не может последовать.

– Где она? Я хочу к ней, – прошептал Дэвид, но Бриг пропустил это мимо ушей и продолжал:

– Ей требовалось время, чтобы принять решение, и я дал ей его. Вчера вечером после похорон я приехал к ней, и она была готова. Она посмотрела правде в глаза, смирилась с ней и решила, как будет жить дальше.