Уилбур Смит - Орел в небе

После яркого солнца искусственное освещение бункера казалось тусклым. Инженер помог Дэвиду выбраться из кабины, его помощники окружили "мираж" – заправка, пополнение боезапаса. В небольших по численности военно-воздушных силах это была неотложная необходимость – в считанные мгновения подготовить самолет к новой схватке. Машина могла вернуться на поле битвы намного раньше соперника.

Неловко выбравшись из тесной кабины, Дэвид пошел туда, где Бриг уже разговаривал с контролером полетов.

Держа на руке пестрый шлем, он снимал перчатки, но когда Дэвид подошел, повернулся и сверкнул в улыбке золотым зубом.

Генерал легонько шлепнул Дэвида по руке.

– Да! – сказал генерал-майор Джошуа Мардохей. – Ты нам подходишь!

Дэвид опоздал на встречу с Деброй, но она уже знала от отца почему.

Они отправились в ресторанчик за башней Давида, в старый город за воротами Яффы. Помещение без особых претензий, макраме на стенах – все это не подготовило Дэвида к великолепной еде, которую им без задержки подал владелец-араб: мусака из цыплят с орехами и пряностями и на гарнир – кускус.

Ели почти молча, Дебра быстро разобралась в настроении Дэвида и понимала его. После схватки его отпустило напряжение – это было своеобразное адреналиновое похмелье, – но вкусная еда и вино постепенно привели его в чувство, и за чашкой турецкого кофе, черного, сильно пахнущего кардамоном, Дебра смогла наконец спросить:

– Что сегодня произошло, Дэвид?

Прежде чем ответить, он отхлебнул кофе.

– Я убил человека. – Она поставила чашку и серьезно смотрела на него, а он заговорил, рассказывая о подробностях преследования и убийства, и закончил, запинаясь: – Тогда я испытывал удовлетворение. Чувство достижения цели. Я знал, что поступаю как должно.

– А теперь? – спросила она.

– А теперь мне грустно, – он пожал плечами. – Грустно, что пришлось сделать это.

– Мой отец, который всегда был солдатом, говорит, что только те, кто действительно участвовал в боях, понимают, как нужно ненавидеть войну.

Дэвид кивнул.

– Да, теперь я тоже это понимаю. Мне нравится летать, но я ненавижу уничтожение.

Они снова помолчали, каждый по-своему думал о войне, оба пытались найти слова, чтобы выразить свое понимание.

– И тем не менее это необходимо, – нарушила молчание Дебра. – Мы должны сражаться. У нас нет выбора.

– Да, выбора нет, за спиной у нас море, а арабы держат нас за горло.

– Ты говоришь как израильтянин, – негромко сказала Дебра.

– Я сегодня принял решение. Вернее, меня заставил его принять твой отец. Он дал мне три недели на изучение иврита и завершение всех иммиграционных формальностей.

– А потом? – Дебра наклонилась к нему.

– Служба в военно-воздушных силах. Единственное, в чем я его одолел, – я поставил условие, чтобы у меня было то звание, какое я получил бы дома. Он торговался как старьевщик, но перевес был на моей стороне, и он это знал. Так что я получил что хотел. Майор – с испытательным сроком и подтверждением звания через двенадцать месяцев.

– Замечательно, Дэви, ты будешь одним из самых молодых майоров в авиации.

– Да, – согласился Дэвид, – и после уплаты налогов у меня останется почти столько же, сколько получает водитель автобуса на моей родине.

– Неважно, – Дебра впервые улыбнулась. – Я помогу тебе с ивритом.

– Я как раз хотел попросить тебя об этом, – ответил он на ее улыбку. – Пошли отсюда, я сегодня нервничаю, мне хочется пройтись.

Они пошли по христианскому району. Открытые прилавки по обе стороны улицы были завалены яркими экзотическими товарами, кожей и украшениями; на узких улочках, где стены домов словно сходились над головой, почти ощутимой стеной стоял запах пряностей и пищи, канализации, затхлый запах скопления людей.

Дебра завела его в магазинчик древностей на Виа Долороса, и владелец вышел к ним, приветственно кланяясь.

– Ах, мисс Мардохей, как поживает ваш высокоуважаемый отец? – И бросился в глубину лавчонки за кофе.

– Этот продавец почти честен и смертельно боится Брига.

Дебра выбрала антикварную звезду Давида на тонкой золотой цепочке, и хотя Дэвид прежде никогда не носил драгоценностей, он покорно склонил голову и позволил Дебре надеть цепочку ему на шею. Золотая звезда легла на темные завитки волос на груди.

– Это твой единственный знак отличия: у нас медалей обычно не дают, – со смехом сказала Дебра. – Добро пожаловать в Израиль.

– Она прекрасна. – Дэвид был тронут и смущен подарком. – Спасибо. – Он застегнул рубашку и наклонился, чтобы поцеловать Дебру, но она быстро увернулась.