Иван Ле - Кленовый лист

— Необязательно. Кондиции послевоенные нам сейчас неизвестны. Во всяком случае...

— Господин Рашевич будет иметь на мне очко?

— Абсолютно правильно.

Это избитое «абсолютно правильно» в языке полицейского не говорило о солидном уме. Но в условиях этой встречи Станиславу было не до тонкостей.

— Ладно. Пожалуйста, я согласен. Это очко господин Рашевич будет иметь. Только условие, пока мы оба эмигранты, быть только поляками. Обещаю не доставлять хлопот господину Рашевичу своим пребыванием здесь. А в Польше, в первый же день возвращения в Краков, напомню вашей... той памяти о себе.

На том бы и закончили. Пожали друг другу руки. Но ночь еще не прошла, и Лужинский должен был снова ходить по улицам чужого города, дожидаясь утра.

— Господин Станислав не имеет же в этом городе пристанища. На условиях абсолютного доверия предлагаю отдохнуть у меня.

— В полиции? Однако господин Рашевич не совсем полагается на свою ту... память.

— Абсолютно искренне... и для вас совершенно безопасно. Есть здесь пристанище. Нас, поляков, так мало в Сетубале, такая скука. В Кримбри нас несколько, приживаемся, привыкаем. Кстати, пан Станислав будет туда ласково давать нам о себе знать.

Да он достаточно самоуверенный нахал. Но... что выберешь лучше в этих критических условиях?

— Открыткой или как?

— Абсолютно можно и открыткой. Да мы еще договоримся здесь. Зайдем... — указал на здание полиции порта Сетубал.

Молниеносные мысли на какой-то миг даже вскружили были голову. Лужинский решал: бить или просто повернуться и скрыться за углом? Немного неуклюжий от жира Рашевич не успеет достать револьвер — видимо же, он у него есть.

— К сожалению, как видите, — перебил те намерения Рашевич, — наша контора находится здесь, при полиции. Служу в пароходстве. Кельнером в ресторане.

— Хе-е! — вздохнул Лужинский. — Почему бы сразу не сказать, уважаемый господин Рашевич, я думал, что вы, как рыбак, выводите щуку из глубины.

— Ха-ха-ха! Щуку из глубины! Но и официанты ресторанов в нейтральных странах...

— Тоже шпионят?

— Абсолютно нет, но... работать так работать!

Он собственным ключом открыл дверь рядом с парадным входом в полицию и, посторонившись, ввел своего гостя в небольшую, довольно заброшенную комнату. Мигнул свет. Лужинский осматривал комнату, стоя на одном месте. При свете она показалась почти не обжитой. Старый диван с латаной кожей, напротив под стеной — кровать, застеленная только одеялом. Икона Богоматери в почерневшем золоте, старый стол, накрытый новенькой клеенкой.

— Ужинать ничего нет, — сказал хозяин. — Будем закрываться или нет?

Почему он об этом спрашивает? Неужели до сих пор убеждает в своей искренности к мирному земляку-политэмигранту. Лужинский только махнул рукой. Это могло означать, что ему все равно! Кому здесь нужны двое незаметных поляков?..

И сел на диван, задумавшись. Покоя не было. Если этот Рашевич работает здесь, в соседнем помещении портовой полиции, то он гениальность! Даже Лужинский, битый конспиратор, готов был поверить в безвредность этого перемолотого эмиграцией человека.

— Делайте, как всегда. Вы же здесь хозяин, — только и сказал, почувствовав страшную усталость.

Лужинский еще спал, когда хозяин комнаты проснулся и, не залеживаясь, начал одеваться. Услышав это, вскочил и Лужинский.

— А чего вы, отдыхайте. Мне на роботу. — И чуть позже, увидев, что Лужинский не ложится, добавил: — Крепко спите, завидую. Для конспиратора это опасно, но... тут нейтральная страна. Ключ, пожалуйста, занесите в портовый ресторан. Там же и... позавтракаете. Только ключ положите, пожалуйста, прямо на столе во время завтрака. И плюньте вы на свои подозрения. У нас есть джентльменское соглашение, прошу покорно. Позвольте уж мне бояться вас в этой стране.

И ушел. Что он за человек, на каких ролях живет здесь, ездя из Сетубала в Кримбры и обратно? Разобраться в этом было трудно, теперь уже совсем запутался Лужинский. Слышал, как за дверью, в сенях, хозяин одевался, возился и ушел, загремев выходными дверями.

В соседнем помещении полицейского участка начиналась жизнь. Слышны были голоса начальников и подчиненных.

Скорее бы отсюда. И как можно дальше. На дворе уже было позднее утро. Какой-то полицейский на крыльце окинул взглядом Лужинского. Поляк хозяйственно закрыл дверь и повернул ключ в замке. Полицейскому, очевидно, этого было вполне достаточно — отвернулся и пошел с крыльца.

Лужинский, следовательно, теперь мог уйти, забрав с собой и ключ. Наверное, удивится хозяин, поиски начнет. Портовый ресторан был совсем рядом. Пора — самое время завтрака. В ресторан спешили моряки, женщины. «Зайду», — решил Лужинский и, смело пройдя мимо полицейского, нырнул в стеклянные двери ресторана.