Иван Ле - Кленовый лист

Пятно уменьшилось — истребитель «Мессершмитт» пошел курсом самолета с беженцами. Стрелять по нему было еще рано, но истребитель шел на пули с катастрофической скоростью. Пранек мог рисковать. Единственное сдерживало: может, Горн повернул где в сторону. Выстрелишь — только себя выдашь.

Но ждать дальше было нельзя. Наступила критическая минута, когда и Горн мог начать бой. Горн хотя и знал смертельную точность стрельбы Пранека, но был уверен, что в самолете некому вести машину, кроме чеха, и выстрелы Пранека достанутся лишь Кюхельвейсу.

Но чех нажал кнопку. Несколько точных попаданий обозначились на истребителе яркими точками...

И в тот же миг с истребителя тоже сорвались кинжальные струи огня. Короткие, но нервные и неточные.

— Горн упился, как выражаются советские летчики, — сообщил спокойный чех. — Стреляет раненой рукой.

«Мессершмитт» на мгновение исчез, но сразу же снова вынырнул с той же стороны, набирая высоту. Это уже был классический горновский маневр, из которого только советские летчики ловко выходили живыми. Но... в одной части горновского самолета разгорался пожар. Именно он и был ориентиром во тьме для пулемета чеха. К тому же стрелял настоящий кавалер рокового выстрела — лейтенант Иржи Пранек!

Бортмеханик плавно повернул пулемет и, будто совсем не целясь, ударил врага короткой очередью в кульминационной точке его мертвой петли.

Машину Пранека тоже рвануло вправо вниз... Чех мигом оказался возле Олега за штурвалом. Но машина снова набирала высоту, выравнивала курс.

— Самолет стрелял... — коротко пояснил Роман.

— Браво, Олег! — крикнул Пранек и бросился на башню. — Они оба здесь.

— Кто? — спросил Ваня.

— Асы — Горн и Кюхельвейс.

— Но... только один. Потому что второй загорелся и взорвался... Сам видел!

— Браво, черт возьми! Промазал Горн. Теперь Кюхельвейс, этот более уравновешенный. Наш Олег хорошо держится... — в восторге или в нервном возбуждении говорил Пранек.

Машину снова бросило из стороны в сторону.

— Кюхельвейс здесь. Чувствую его почерк лобовой атаки. Дать бы штопор, Олег, штопор!.. — почти мечтательно воскликнул озабоченный боем бортмеханик.

Снизу послышались выстрелы Юриного пулемета. Две пули снизу продырявили обшивку корпуса машины и взорвались вверху. Осколком от второй пробило башню как раз над головой Пранека.

Ваня не знать с чего упал на пол самолета. Испугался или может действительно, как показалось, чех, спасая парня, изо всех сил толкнул его вниз. В это время Ваня услышал, как разом заговорили пушки и пулемет Олега.

Самолет снова бросило влево, вправо. Ваня услышал, как к нему с трапа сполз лейтенант Пранек. Он тяжело стонал и что-то неразборчиво повторял, затихая. Ване показалось, что чех говорил:

— На долину! На долину... — голос его оборвался вместе с жизнью.

Ваня обернулся. Возле Олега лежал Роман и что-то выкрикивал. Машину несло вниз, в пропасть. А впереди еще стремительнее летел вниз целый клубок огня.

«Самолет горит!» — понял Ваня, не зная, радоваться этому или грустить.

— Олег, это ты? — выкрикнул вопрос.

— Я, Ваня, я! Но и мы... горим! Вон... — кивнул он на правое крыло самолета.

Действительно, там прорывался снизу огонь, и только сильный встречный поток воздуха сбивал его. Сбивал, но не тушил...

И тут этот передний клубок огня вдруг будто ударился о какую-то твердую преграду, брызгами огня залил скалу и лес внизу. Олег инстинктивно дернул руль на себя. Послушная машина аж застонала, переломив гон вверх. Аэронавты неизбежно должны были врезаться в ту кручу какого-то материка или острова в океане, где огненными брызгами разлетелся сбитый Олегом ночной истребитель Кюхельвейса.

Огонь от разбитого самолета нырнул в бездну и исчез. Олег почувствовал, что его самолет, поднимаясь вверх, помимо его воли начал круто поворачивать влево. Пришлось выровнять подъем. А на горизонте уже загоралось утро. Только теперь как-то будто внезапно начали открываться неохватные просторы.

«Значит, мы повернули на восток», — догадался Олег и, помогая автомату выруливания, нажал влево руля, подав его еще от себя.

Перед глазами — безбрежный, еще черный океан. Он, как космический диск, вращался просто перед глазами, с катастрофической скоростью приближаясь к Олегу, к самолету.

— Ой, братцы! — панически закричал Олег, поняв неотвратимость гибели.

Справа уже полыхало все крыло. Вдруг правый мотор самолета затих. Через мгновение начал подозрительно чихать и левый мотор и… затих. Самолет как будто остановился в воздухе. Только свист остался из всех шумов, да и тот медленно снижался, уменьшался.