Виктор - Страшные Соломоновы острова

Зачем ехать из Питера в Москву через Нью-Йорк? Книга и так гарантированно останется в стране, в надежных руках. По сути, мы просто вернем ее хозяину – верующим людям, для которых наша находка будет иметь только одну ценность – духовную.

Пойми, любой другой вариант, кроме уже выбранного, предполагает ответной ставкой нашу собственную жизнь. А за что? За эфемерную возможность искупаться однажды в шампанском? Извини, я себя ценю несколько дороже.

А так нам остается чистая совесть, наша грешная жизнь в целости и сохранности и бесценная дружба. И, кроме того, Хеля, за нас, всех четверых, многие и многие тысячи светлых людей молиться будут! Кому как, а мне этого хватит за глаза и за уши. Даже много. Я не прав?

Змейка, соглашаясь, слабо улыбнулась в ответ, а Дитер встрепенулся и непривычно, чисто по-расейски, ухмыляясь, заговорил:

– А знаете, очень смешно, но я поймал себя на абсолютно нелепой мысли. Витя говорил очень по-немецки, безупречно аргументируя сказанное и технически грамотно расставляя акценты. А я его слушал очень по-русски. И думал: «И когда же тебе надоест тянуть кота за гениталии? Ну, реально – запарил».

Через секунду тишины берег озера взорвался от сумасшедшего хохота. Димыч, трясясь как в падучей, лупил себя кулаком по коленкам и через раз – Дитера по макушке. Я, содрогаясь от не дающего вздохнуть смеха, отказывался верить собственным ушам и, не в силах произнести ни слова, жестами просил девушку повторить. Дитер счастливо ржал вместе с нами.

– Хеля! – прорыдал Димыч. – Ты все точно перевела?

– Я очень хороший специалист, мальчики. Очень! – заражаясь всеобщим весельем, прыскала в кулачок девушка.

– Братан! Ну я же тебе говорил, что у нас земля живая! – сграбастал подельник немца в свирепые объятия. – Погоди, еще женим тебя на какой-нибудь козырной нашей тетке, совсем на человека похож станешь.

Дитер внезапно посерьезнел и как-то очень просто сказал:

– А вот это с некоторых пор – моя мечта.

............

– Ну что, други мои, по машинам? – привычно изобразил я рыночного глашатая.

Все как-то разом подхватились и стали доупаковывать «Ниву» и наводить окончательный блеск на готовившейся вновь осиротеть полянке.

– Последний вопрос, – подошла ко мне Хеля. – Как все-таки поточнее узнать, что же мы такое нашли? Ну, чисто по-женски. Любопытно до обморока.

Я ободряюще погладил ее по плечу.

– Узнаем. Обязательно. Дай только на трассу выехать и связь поймать. В инете есть сканы всех рукописей, хранящихся в госфондах, музеях и церковных библиотеках. Тем более что в нашем случае поиск предельно упрощен. Рукописи Евангелие одиннадцатого века в русской редакции существуют, в лучшем случае, в пяти-шести версиях. Или я найду аналог, или у нас – неизвестный ранее экземпляр. Мне нужно будет от силы полчаса. Кроме того, отец Василий наверняка даст развернутую консультацию по нашему вопросу. Потерпишь?

Девушка благодарно кивнула и отошла к машине.

Вскоре наш застоявшийся рысак бодро месил кашу колеи по направлению к отчему дому.

И снова нас нещадно мотало по салону, но притерпевшиеся пассажиры, приобретя необычайную цепкость, вполне освоились и даже умудрялись высматривать в залепленных грязью окошках достойные их внимания осколки пейзажей.

Закончился разбитый проселок, пошла грейдерка – предвестник цивилизации и маячившего где-то на горизонте асфальта. Димыч, уткнув нос в планшетник, выискивал кратчайшую в паутинке дорог, стремясь, согласно моим вводным, вывести пепелац на нужную трассу. Ребята пытались поймать связь. Я рулил и маялся ответственностью принятого решения.

Машинка выкатилась на берег очередной речушки, и я удивленно нажал на тормоз. Дорога упиралась в никуда. Неширокий бревенчатый мост зиял солидным провалом, открывая взгляду любопытствующих полуистлевшие бревна обнажившихся опор. Мы не торопясь выбрались наружу из салона и как былинные богатыри выстроились на берегу, приставив ладошки козырьком ко лбу, защищая глаза от яркого вечернего солнца. За нашими спинами тянулись гигантские собственные тени.

Я оглянулся. Ни на одном из берегов не было никаких признаков жилья и, стало быть, полностью отсутствовала возможность поспрошать какой-нибудь недалекий объезд или брод.

– А что, ребятки, закручинились? Нету тут дороги, нету. Уж давненько как. Повертать придется, – послышалась старушечья бодренькая скороговорка совсем рядом.

Мы, чуть не подпрыгнув от неожиданности, с изумлением уставились на махонькую бабулю, стоящую возле машины. Хеля, охнув, схватилась за сердце.