Виктор - Страшные Соломоновы острова

– Ну, мы тоже мужики справные. И что? Только вот Хеля почему-то все чаще остерегается к нам м-м-м... спиной поворачиваться. Не знаешь, почему? – ради научной добросовестности возразил мой друг и с трудом уклонился от просвистевшей над ухом маслины.

– А почему такое название – Остромирово? – после минутного колебания, со вздохом опустив вторую маслину обратно в тарелку, вернула нас в дебри исторических загадок улыбающаяся девушка.

– Имя заказчика, – урча, отозвался я, с наслаждением проглатывая очередной кус. Облизав соус с пальца, ковырнул им планшет в поиске нужной страницы. – Остромир – дальний родич князя Изяслава, одного из сыновей Ярослава Мудрого. В крещении принял имя Иосиф и стал четвертым новгородским посадником. По-нашему – мэр города. Вполне мог позволить себе такой заказ. Как он жил – не знаю пока, но помер достойно. Водил новгородцев на Чудь, где и сгинул в сече.

– Интересно, – задумчиво протянул Димыч. – Начнись у нас заваруха, много нынешних мэров в окопы прыгнет?

Мы понимающе, криво ухмыльнулись. Да, невеселая вышла шутка. Я продолжил.

– Подозреваю, что книга писалась сразу в двух экземплярах. Такое практиковалось. Причем менее удачный как раз и осел в Салтыковке. У них там и первые двадцать три страницы другим почерком написаны, и миниатюрки пообсыпались, и вообще более затрапезный вид. Подвергалась реставрации, что подтверждает ее совсем уж плачевное в прошлом состояние. Ей вообще изначально не очень везло. Сначала книгу таскали по монаршим покоям, потом, уже при Сталине, какие-то вахлаки сперли ее прямо с витрины экспозиции, соблазнившись роскошным окладом. Причем оклад тут же раздербанили, книгу в мусорку, а сами благополучно попались через часок-другой. Такая вот судьба.

– Ха! – шумно возликовал Димыч. – Ну наша-то – совсем новье. Муха не... сидела. Пусть батюшка тихо млеет на радостях. Не какалик презентуем – Весч!!!

Все дружно согласились и позволили мне поклевать чуть-чуть съедобного. Хеля, извиняюще улыбнувшись, упорхнула в комнатку, за белую дверь с женским силуэтом на табличке.

– Кстати, о батюшке, – вспомнил напарник. – Че за мужик? И где искать его будем?

Я поморщился.

– Слушай, не будь уродом. Различай все-таки иногда людей не только как мужиков и теток. И давай тогда уж дождемся Змею. А то получается, что мы с тобой вдвоем разговариваем. Некрасиво.

Димыч, соглашаясь, пожал плечами. Вскоре показалась Хеля. Я вернулся к теме.

– Если мы сделаем крючок где-то под сотенку верст, то сможем заехать в Свято-Свирский монастырь (НЕТ ТАКОГО. – Корр.). Там обитает отец Василий. Уникальная личность. По слухам, духовник нашего Вовчика. Отсюда – предельно возможная независимость и недосягаемость для любых внутренних интриг, каковые присутствуют в богоугодных заведениях не в меньшей, если не в большей степени, чем в миру. Доверие у меня к нему абсолютное. Потому что, во-первых, не я его, а он меня нашел, вернее, выделил. А во-вторых, имея удовольствие общаться, неоднократно восхищался умом, проницательностью, силой духа и внутренним светом этого человека. На мой взгляд, лучшей кандидатуры для передачи книги просто не может быть.

– Это где он тебя подобрал? – остро ревнуя, подозрительно осведомился Димыч. – На какой такой помойке ты без меня валялся?

Все заулыбались.

– Об этом потом как-нибудь, – отмахнулся я. – А сейчас вот что. Скажите, пожалуйста, как вы отнесетесь к легкому приступу самой безобидной разновидности паранойи у вашего лучшего друга?

– Кто параноик? – не на шутку разобиделся ревнивец.

– Нет, Димыч, – успокоил я соратника. – Лучший друг – это я. Короче. Имею просьбу. Хотелось бы искреннего понимания нужд больного человека. И вашего великодушия.

– Ну не томи! На руках тебя погадить штоль отнести? Легко, – добродушно кивнул мой отзывчивый друг.

– Нет. Дайте мне в долг (Разве? – Корр.) ваши телефоны. До утра. Утром верну. Мания у меня, понимаете? Или книжек о шпионах в детстве перечитал. Не суть, – набычился я.

Ребята в недоумении протянули свои мобилы. Я, быстренько лишив их аккумуляторов, распихал девайсы по своим карманам.

– А как отзвонятся с автомойки, я и свой таким же макаром разберу, – успокоил я ребят.

И тут моя мобила захрюкала, изображая звонок. Включившись, я услышал срывающийся голос мойщика, который энергично сообщил, что наша в-бога-душу-мать-через-коромысло-в-пень-ее-раком-ласточка – готова. И он лично собирается идти домой умирать. У нас есть пять минут. Раскурочивая на ходу свой телефон, я поспешил за ребятами и вскоре выруливал на ночную трассу, устремляясь в сторону монастыря.