Уилбур Смит - Птица солнца

Я вскочил и начал расхаживать вдоль глухой стены. Впервые с момента возвращения в Лунный город я ожил. Кожу покалывало, походка стала пружинистой, я сжимал и разжимал кулаки, мозг лихорадочно работал.

— Лорен, — вспомнил я неожиданно. — Он должен это видеть. — Я почти бегом выскочил из архива, пронесся по туннелю. В деревянной будке, закрывавшей вход, сидел охранник, положив ноги на стол. Воротник его мундира был расстегнут, фуражка сидела на голове косо. На стене рядом висела портупея, из кобуры торчала черная рукоять пистолета.

Он поднял голову от газеты: показалось лицо с крючковатым носом и холодными голубыми глазами.

— Привет, док. Торопитесь?

— Болс, можете связать меня с мистером Стервесантом? Попросите его немедленно прийти сюда.

Когда появился Лорен, я стоял на коленях перед изображением солнца.

— Ло, иди сюда. Я хочу тебе кое-что показать.

— Эй, Бен! — рассмеялся Лорен, и мне показалось, что у него на лице отразилось радостное облегчение. — Впервые за две недели вижу, как ты улыбаешься. А я уж забеспокоился. — Он хлопнул меня по плечу, продолжая смеяться. — Теперь ты опять похож на старину Бена.

— Ло, взгляни сюда.

Он нагнулся рядом со мной.

Десять минут спустя он уже не улыбался, лицо его стало холодным и напряженным. Его бледно-голубые глаза смотрели на стену так, будто он видел сквозь нее.

— Ло, — начал я, но он властным жестом заставил меня замолчать. Взгляд его не отрывался от стены, и мне показалось, что он прислушивается к какому-то не слышному мне голосу. Я смотрел на это холодное богоподобное лицо почти со сверхъестественным страхом. Меня охватило предчувствие чего-то необычного.

Медленно, шаг за шагом, Лорен приближался к изображению солнца. Его рука легла в центр большого диска. Пальцы были расставлены, будто повторяли изображение. Он уперся в стену. Я видел, как прижатые к стене кончики пальцев становятся плоскими, меняя под нажимом форму.

Несколько долгих секунд ничего не происходило, потом стена неожиданно сдвинулась. Никаких звуков, никакого скрежета по засорившимся бороздам. Вся стена начала поворачиваться вокруг скрытой оси. Тяжело, целеустремленно. Это движение открыло прямоугольное отверстие — очередной проход, скрывавшийся за символом Баала.

Глядя в это темное доисторическое отверстие, я, не поворачиваясь к Лорену, прошептал:

— Как ты это сделал, Ло? Как догадался?

Он удивленно ответил:

— Я знал. Просто знал, и все.

Мы оба снова замолчали, глядя в отверстие. Меня вдруг охватил не поддающийся контролю страх — страх перед тем, что мы там обнаружим.

— Давай свет, — приказал Лорен, не отводя взгляда от отверстия. Я принес переносную дуговую лампу, и Лорен взял ее у меня. Он прошел в отверстие, я последовал за ним.

Перед нами под углом примерно в сорок пять градусов в глубину уходил туннель семь футов шесть дюймов высотой и девять футов шириной. В полу — пролет каменных ступеней. Ступени стерты, края их закруглены и сглажены. Стены и потолок из простого камня, а глубины туннеля скрыты тенями и тьмой.

— Что это? — Лорен указал на два круглых предмета у начала лестницы. Я увидел блеск бронзовых розеток.

— Щиты, — ответил я. — Боевые щиты.

— Кто-то уронил их в спешке.

Мы осторожно перешагнули через щиты и начали спускаться по лестнице. Всего оказалось сто шесть ступеней, каждая шесть дюймов высотой.

— Никакой пыли, — заметил Лорен.

— Да, — согласился я. — Дверь была закрыта плотно. Его слова должны были бы прозвучать предупреждением, но я, взволнованный и изумленный новым открытием, не обратил на них внимания. Поверхность ступеней была чистой, словно недавно вымытой.

У подножия лестницы оказалась Т-образная развилка. Коридор справа привел к железным воротам, забранным решеткой и закрытым. Слева вниз уходила, змеясь, и исчезала в скале еще одна лестница.

— Куда? — спросил Лорен.

— Посмотрим, что за воротами, — предложил я сдавленным от возбуждения голосом, и мы пошли к ним.

Тяжелые засовы не были скреплены, но сквозь скобы была пропущена золотая проволока, она обвивала ручку и была скреплена большой глиняной печатью.

На печати было грубое изображение животного и слова: «Ланнон Хиканус, Великий Лев Опета, царь Пунта и четырех царств».

— Дай нож, — сказал Лорен.

— Ло, нельзя… — начал я.

— Дай нож, черт возьми! — Голос его дрожал, в нем звучала страсть. — Знаешь, что это такое? Сокровищница, золотой запас Опета!