Уилбур Смит - Тени Солнца

— Это же балуба, грязный оборванец балуба. Видел его, да? Ты видел?

— Иди сюда, Хендри.

— Готов, сукин сын, — продолжал злорадствовать Хендри.

— Ты оглох? Иди сюда!

Пока Хендри спускался с платформы, Брюс спросил Майка:

— Он его сбил?

— Вряд ли. По-моему, он просто спрыгнул. Если бы в него попала пуля, он бы опрокинулся назад. Ну, ты знаешь, как они падают.

— Да, — сказал Брюс. — Знаю.

Пуля, выпущенная из снайперской винтовки, бьет с силой в тонну. Если она попадает в человека, то сомневаться не приходится. Ладно, похоже, балуба все еще на дереве.

Подошел Хендри, самодовольный и торжествующий.

— Убил, значит, да? — спросил Брюс.

— Камнем упал, черт побери!

— Ты его видишь?

— Нет, он внизу, на земле.

— Поближе посмотреть не желаешь, Хендри? Уши его заполучить?

Уши — лучший трофей при убийстве человека. Не такой хороший, как шкура черногривого льва или бугристые рога буйвола, но лучше, чем скальп. Лохматый скальп африканца весьма неприятно сдирать и слишком сложно хранить. Его засаливают и, вывернув наизнанку, натягивают на каску для просушки, и все равно он воняет. С ушами возни меньше, и Хендри стал жадным собирателем. В своем пристрастии он не был одинок: в армии Катанги многие этим увлекались.

— Ага. — Хендри отстегнул штык от дула винтовки. — Сейчас сбегаю.

— Туда нельзя никого пускать, Брюс. Даже его, — тихо запротестовал Хейг.

— Почему бы и нет? Он это заслужил тяжелым трудом.

— Я на минуту. — Большим пальцем Хендри проверил лезвие штыка.

«Черт побери, ведь он не шутит, — подумал Брюс. — Ведь полезет-таки в джунгли за парой ушей. Это не от храбрости. Ему просто катастрофически не хватает воображения».

— Подожди меня, Брюс, я быстро, — сказал Хендри, шагая прочь.

— Брюс, это же шутка? — переспросил Майк.

— Да, — согласился Брюс ледяным тоном, — это шутка.

Он схватил Хендри за плечо и остановил.

— Слушай меня! Больше у тебя шансов нет. Ну, давай, Хендри, только попробуй. Еще раз — и все.

Хендри помрачнел.

— Не толкай меня, пижон.

— Иди назад и проведи поезд через мост, — с презрением сказал Брюс и повернулся к Хейгу. — Нужно оставить здесь патруль. Теперь они знают, что мы перебрались через реку и наверняка сожгут мост, особенно после такого фиаско.

— Кого оставишь?

— Десять человек с сержантом. Мы вернемся к ночи или, самое позднее, завтра утром. С ними все будет нормально. Туземцев здесь немного — скорее всего одиночки шастают. Их основные силы ближе к городу.

— Надеюсь, ты прав.

— Я тоже надеюсь, — рассеянно ответил Брюс, уже тщательно обдумывая, как лучше защитить мост. — Снимем с поезда все мешки с песком, соорудим на путях огневую позицию, оставим два прожектора на батареях, ящик сигнальных ракет, пулемет и пару ящиков с гранатами. Еды и питья на неделю. Да ладно, все должно быть хорошо.

Поезд не спеша катил на них, и тут с опушки джунглей в воздух взвилась стрела. Крутясь, она медленно взлетела и, увеличив скорость, беззвучно упала в гущу людей на платформе.

Значит, Хендри промазал. Балуба пробрался через заросли и, желая отомстить, пустил свою стрелу. Брюс подскочил к перилам и, положив на них винтовку, дал несколько коротких очередей по зеленому пологу леса, видя, как дрожит листва от пуль. Хейг тоже стрелял, обшаривая место, откуда вылетела стрела.

Поезд уже поравнялся с ними. Брюс закинул винтовку на плечо, вскарабкался на платформу и протиснулся к рации, расталкивая столпившихся солдат.

— Машинист, останови так, чтобы крытые вагоны оказались на середине моста! — прокричал он, выключил рацию и обратился Раффи: — Сержант-майор, приказываю сбросить все мешки с песком с крыши на дорогу.

— Есть, босс.

Брюс выбрал самого толкового сержанта.

— Канаки, останешься здесь с десятью людьми, будете защищать мост до нашего возвращения. Возьмите один пулемет и два прожектора… — Керри быстро и четко отдал приказания, и у него даже осталось время спросить Андрэ: — Где стрела? Кого-нибудь задела?

— Нет, прошла в нескольких дюймах. Вот она.

— Повезло.

Брюс взял у Андрэ стрелу и быстро ее осмотрел. Легкая, грубо оперенная листьями тростинка со свинцовым наконечником, привязанным к ней полоской сыромятной кожи. Хрупкая и совсем безобидная, но острие густо смазано темной, засохшей, как карамель, пастой.

— Чудесно, — пробормотал Брюс и передернулся, представив, как яд растекается под кожей лиловым пятном. Такая смерть не из приятных. Тростинка со свинцовым наконечником сразу предстала зловещей и омерзительной. Он сломал ее и бросил через перила моста. Потом спрыгнул с платформы, чтобы посмотреть, как идет сооружение огневого рубежа.