Олесь Донченко - Карафуто

Уже не сдерживаясь, он громко захохотал.

Второе «свидание» состоялось на следующий день. Иван Иванович отказался отвечать на вопрос Лихолетова. Тогда белогвардеец, как и в прошлый раз, дал знак полицаям, и они повалили Володю на скамейку. Но вдруг…

Юноша не поверил, что он действительно это услышал. Такие слова его отец не мог сказать. А Дорошук громко и твердо произнес второй раз:

— Не бейте его. Я согласен. Давайте бумагу.

Все изменилось. Володе помогли сесть. Где-то взялась чашка с красным вином.

— Пейте, молодой человек, — угощал Лихолетов. — Это необходимо для вашего здоровья.

Володя тупо смотрел на чашку, на Лихолетова, на отца, возле которого любезно увивался Инаба Куронума. Это было невероятно, неслыханно, дико. Отец сдался! Эта мысль прошибала мозг. Юноша задрожал. Отец предал!

Принесли бумагу. Это были чистые листы, которые Дорошук должен был подписать.

— Я сначала хочу поцеловать своего сына, — громко сказал он.

Лихолетов спросил разрешения на это у начальника полиции. Тот сразу же согласился. Улыбка не сходила с его лица. Дорошук встал со стула.

— Володя, — сказал он, — обстоятельства вынуждают меня… Так надо… Я не могу больше смотреть на твои мучения. Давай обнимемся, сынок…

Глаза юноши вспыхнули.

— Не подходи ко мне, — сдерживая себя, тихо сказал он. — Я не хочу тебя обнимать.

Иван Иванович, ковыляя, подошел к Володе.

— Сын! Зачем такие слова!

— Я не могу быть теперь твоим сыном…

Володя не закончил. Он увидел в отцовских глазах, на его лице что-то необыкновенное. Отец делал нему незаметные знаки подойти ближе. Юноша наконец догадался, в чем дело. Он может сейчас услышать от отца что-то очень важное. Нельзя, чтобы это заметили полицаи.

— Хорошо, — сказал Володя. — Наверное, ты прав. Обстоятельства…

Отец крепко обнял его и в тот же миг прошептал на ухо:

— Убегай через тайгу к нашим… Граница недалеко. Расскажи обо всем.

И, возвратившись к Лихолетову, громко сказал:

— На моей родине скоро узнают о моем плене… о ваших преступлениях… Надо, чтобы это произошло как можно быстрее…

Володя понял, что в этих словах кроется для него продолжение отцовской инструкции.

— Очень жаль, что не могу много ходить, — говорил дальше Иван Иванович, — вы до сих пор не вылечили мне ногу.

— Починим теперь не только ногу, — отозвался Лихолетов, — весь ваш организм подлатаем. Давно бы так. Садитесь здесь, прошу. Вот ручка…

Иван Иванович сел, придвинул к себе бумагу и написал большими буквами: «отказываюсь».

Лихолетов, как ошпаренный, схватил листок.

Итак, второе «свидание» отца с сыном закончилось совсем неожиданно для полицаев. На этот раз Володю даже не били и быстро отправили в тюрьму. Прощаясь с отцом, он успел ему сказать:

— Все сделаю, отец!

Это было обещание. Он обещал отцу, что дойдет до своих. Володя мучился. Отец верил, что сын выполнит его поручение. Но сын находился в заточении. И если даже ему посчастливилось бы убежать, то как одолеть тайгу, как перейти границу?

Конечно, об этом еще рано думать. Первое и самое главное — это бежать. Голова шла кругом. С чего начать?

Володя имел довольно свободного времени для размышлений. Дважды в день полицай приносил ему бобов или немного риса. Через каждые два-три дня его выпускали в небольшой двор, огороженный деревянным забором из толстых бревен, вкопанных в землю плотно одно к одному. Во время прогулки за узником неотступно следил часовой.

Володя понимал, что из самой тюрьмы убежать труднее, чем с этого двора. Но во время прогулки убегать вслепую тоже нельзя, хотя сначала такой план и был. Ну, хорошо, он метнется в сторону, воспользовавшись тем, что дежурный будет гав ловить. Забор он перелезет. Володя чувствовал, что мышцы у него снова окрепли. Но допустят ли бегство часовые? Хватит нескольких выстрелов и…

Нет, конечно, этот план никуда не годится. Убегать надо не отсюда. Лучше всего совершать побег по дороге. Ведь наверное, его снова поведут на допрос в полицейское управление.

Володя начал готовиться к побегу. А когда он окажется на свободе, его будет ждать трудный путь через тайгу. Надо быть сильным, крепким. Теперь юноша ежедневно делал зарядку. Во время прогулок на тюремном дворе он вызывал хохот и удивление часовых — те никогда не видели, чтобы узник так увлекался физкультурой.

Хуже обстояли дела с едой. Володя сначала откладывал часть от своих порций. Но прятать пищу в камере тяжело, да и нельзя было обрекать себя на голодание. Юноша возлагал надежды на таежные ягоды, на охоту, на рыбу в речках.