Уилбур Смит - Власть меча

«Поймет, – подумала она. – Я научу».

– Помни, Шаса, что это – не чистая прибыль. Прежде чем подсчитывать прибыль, следует вычесть все расходы шахты за последние месяцы. А из оставшегося – отдать сборщикам налогов их фунт кровавого мяса. – Она встала из-за стола и протянула руку, не давая доктору Твентимен-Джонсу выйти из кабинета. Ей пришла в голову мысль. – Как вы знаете, мы с Шасой в ближайшую пятницу возвращаемся в Виндхук. Через неделю Шасе пора в школу. Я отвезу алмазы в банк сама, в своем «даймлере».

– Миссис Кортни! – Твентимен-Джонс пришел в ужас. – Я не могу на это согласиться. Миллион фунтов, Бога ради! С моей стороны было бы преступной безответственностью позволить вам это.

Он замолчал, видя, как изменилось ее лицо; рот принял знакомые упрямые очертания, а в глазах блеснул боевой огонек. Он слишком хорошо ее знал, знал, как родную дочь, и очень любил, но понимал, что допустил серьезный промах, бросив ей вызов запретом. Он знал, какова будет ее реакция, и отчаянно искал выход.

– Я думаю только о вас, миссис Кортни. Алмазы на миллион фунтов привлекут всех стервятников и хищников, всех грабителей и разбойников на тысячи миль вокруг.

– Я не собиралась всем сообщать об этом. Тем более на тысячу миль, – холодно сказала она.

– Страховка, – его наконец осенило, – страховка не будет распространяться на утрату пакета, если его не будет сопровождать вооруженный конвой. Неужели вы рискнете потерять миллион фунтов из-за нескольких дней?

Он нащупал единственный довод, который мог ее остановить.

Сантэн задумалась: стоит ли рисковать миллионом ради незначительной потери лица, и доктор с облегчением вздохнул, видя, как она пожала плечами.

– Ну хорошо, доктор Твентимен-Джонс, будь по-вашему.

Лотар собственными руками проложил дорогу к шахте Х’ани и каждую ее милю полил своим потом. Но это было двенадцать лет назад, и воспоминания бледнели, размывались. Тем не менее он помнил больше десяти мест вдоль дороги, которые могли бы послужить его цели.

От лагеря, где он перехватил автоколонну Фьюри, они двинулись по разбитым колеям на юго-запад в сторону Виндхука, перемещаясь по ночам, чтобы не наткнуться на кого-нибудь на дороге.

На второе утро, когда вставало солнце, Лотар добрался до одного из таких мест и решил, что оно подходит как нельзя лучше. Здесь дорога шла параллельно глубокому скалистому руслу высохшей реки, прежде чем сделать петлю через глубокий проход, выкопанный Лотаром, пересечь реку и подняться на противоположный берег к другой такой же выемке.

Он спешился и пошел вдоль крутого берега, тщательно его изучая. Грузовик с алмазами можно поймать в ловушку в выемке и запереть выход, скатив камни с крутого берега. Под слоем песка в русле определенно найдется вода для лошадей, пока они будут ждать: лошади должны быть в хорошей форме, предстоит тяжелый путь. К тому же речное русло может их скрыть.

Вдобавок это самый дальний участок дороги – потребуется несколько дней, чтобы известить полицию и чтобы полиция добралась до места засады. Он успеет уйти далеко, если даже полиция решится последовать за ним в непроходимую глушь.

– Здесь, – сказал он Сварту Хендрику.

Они разбили примитивный лагерь там, где телеграфная линия напрямую пересекала русло, минуя петлю дороги. Медные провода уходили от столба, который не был виден с дороги, за реку.

Лотар забрался на столб и присоединил к проводу отвод, потом, плотно прижимая к столбу, чтобы его случайно не заметили, провел собственный провод вниз, а потом к своему посту прослушивания – в убежище, выкопанное Свартом Хендриком в крутом песчаном берегу.

Ожидание было однообразным, Лотара раздражала необходимость все время сидеть в наушниках, но он не мог пропустить важнейшее из сообщений, которые то и дело посылались из шахты, – сообщение с точным временем отправки алмазов. В зной ему приходилось слушать сообщения о повседневных делах шахты, причем оператор передавал их так бойко, что Лотар едва успевал отследить и понять длинные цепочки точек и тире. Он записывал их в блокнот, потом переводил в группы и, наконец, в слова. Телеграфная линия была частная, поэтому никто не пытался шифровать сообщения; передачи были понятны.

Днем он один сидел в убежище. Сварт Хендрик уводил Манфреда и лошадей в пустыню – будто бы на охоту, но на самом деле чтобы обучать и закалять мальчика и животных, готовить к предстоящему путешествию и держать в стороне от дороги.