Уилбур Смит - Власть меча

Они побежали по кровавому следу.

– Pasop! – крикнул Лотар, когда они добрались до того места, где зверь исчез. – Осторожней! Он залег и поджидает нас.

Едва он договорил, лев бросился на них.

Он притаился в зарослях сансевьеры, сразу за вершиной, прижавшись к земле, только уши торчали. Но в то мгновение, когда Лотар перевалил через вершину, лев бросился к нему с расстояния всего в пятьдесят футов.

Лев льнул к земле, прижимая уши к голове. Лоб у него был плоский, как у гадюки, широкий, глаза горели неумолимым желтым светом. Рыжая грива встала дыбом, и он казался чудовищно огромным, а из клыкастой пасти несся такой громовой рев, что Лотар дрогнул и на мгновение запоздал с выстрелом. Когда приклад его «маузера» коснулся плеча, лев взвился перед ним в воздух, заполнив все поле зрения, и кровь из его разорванных легких полетела розовым облаком и забрызгала Лотару лицо.

Инстинкт требовал как можно быстрее выстрелить в огромное, косматое тело льва, вставшего на задние лапы, но Лотар заставил себя выбрать другую цель. Выстрел в грудь или шею не помешает льву убить его: пуля у «маузера» слишком легкая, предназначена для людей, а не для крупной дичи; первая пуля снизила порог чувствительности льва и наполнила его кровь адреналином. На таком малом расстоянии зверя остановит только выстрел в мозг.

Лев был прямо перед стволом: тот почти упирался в розовые ямы ноздрей, и пуля, угодив между глаз, прошла через желтый, как масло, мозг в костяной оболочке и вышла из затылка, но инерция прыжка пронесла льва вперед. Огромное мускулистое тело ударило Лотара в грудь, выбив ружье у него из рук, а самого Лотара отбросило назад, и он упал, грянувшись о землю плечом и головой.

Хендрик помог ему сесть, руками обтер песок с губ и ноздрей; тревога из его глаз исчезла, и он улыбнулся, когда Лотар стал слабо отводить его руки.

– Стареешь и становишься медлительным, баас, – рассмеялся Хендрик.

– Помоги встать, пока Мэнни меня не увидел, – приказал Лотар, и Хендрик подставил плечо и помог ему подняться.

Лотар покачнулся, тяжело опираясь на Хендрика, держась за ушибленное место, но уже отдавал приказы.

– Клайн Бой! Ноги! Двигайте назад и держите мула, пока он не учуял льва и не убежал с Мэнни!

Он высвободился от Хендрика и неуверенно направился к туше. Лев лежал на боку, над его разбитой головой уже гудели мухи.

– Понадобятся все люди и все везение, чтобы погрузить его.

Лев был старый, тощий, он давно одряхлел. Годы охоты в колючем вельде покрыли его шкуру шрамами, она была тусклой, со свалявшейся шерстью. Но его брюхо было набито мясом, и весил он четыреста фунтов, а то и больше. Лотар подобрал с песка ружье, тщательно вытер, потом прислонил к туше и заторопился назад через вершину, все еще хромая после падения и растирая шею и висок.

Приближался мул с Манфредом на спине. Лотар побежал к ним.

– Ты его свалил, па? – возбужденно крикнул Манфред. Он слышал выстрелы.

– Да. – Лотар стащил сына со спины мула. – Он лежит за вершиной.

Лотар проверил недоуздок мула. Он был новый и прочный, тем не менее Лотар привязал к железному кольцу еще одну веревку и поставил по два человека на каждый конец. Потом тщательно завязал мулу глаза полоской брезента.

– Хорошо. Посмотрим, как он это примет.

Люди потянули за веревки, общей тяжестью пытаясь сдвинуть мула с места, но тот уперся копытами, протестуя против повязки на глазах, и не двинулся.

Лотар обошел его сзади, держась подальше от копыт, и схватил за хвост.

Мул стоял, как скала. Тогда Лотар наклонился и укусил его в репицу хвоста, вонзив зубы в нежную мягкую кожу. Мул попытался отбиться задними копытами.

Лотар снова укусил его, и только тогда мул капитулировал и пошел вперед, к вершине, но когда добрался до нее, легкий ветерок заполнил его ноздри запахом льва.

Этот запах производит сильнейшее действие на всех животных, и диких, и домашних, даже в такой обстановке, которая делает невозможной встречу со львом.

Отец Лотара всегда отбирал охотничьих собак, давая щенкам понюхать кусок свежей львиной шкуры. Большинство щенков выли от ужаса и удирали, поджав хвост. Только очень немногие, примерно один из двадцати, причем преимущественно суки, оставались, хотя вся шерсть у них поднималась дыбом, а тело от кончика хвоста до дрожащих ноздрей сотрясало негромкое ворчание. Таких собак он оставлял себе.

Мул учуял льва и словно обезумел. Он встал на дыбы, заржал, и люди, державшие веревки, повалились на землю. Затем мул поскакал тяжеловесным галопом и поволок за собой четверых державших. Он протащил кричащих людей с полмили через кустарники и глубокие донги, прежде чем наконец остановился в туче пыли, дрожа и потея; его бока вздымались от ужаса.