Уилбур Смит - Власть меча

Шаса спрыгнул с седла. Красный от усилий, раздражения и гнева, он крикнул своему главному конюху:

– Эйбел, ты недостаточно затянул подпругу!

Цветной конюх испуганно покачал головой.

– Вы ее сами проверили, мастер Шаса.

– Не оправдывайся, парень! – Но Шаса даже не смотрел на Эйбела. Смотрел он через поле в расположение команды Наталя, где Макса Тюниссена окружила толпа поклонников. – В этом чаккере поеду на Тигровой Акуле, – бросил он Эйбелу через плечо.

– Но вы говорили – на Сливовом Пудинге, – возразил Эйбел.

– А теперь говорю – Тигровая Акула. Поменяй седла и проверь повязки на его передних ногах.

Сливовым Пудингом звали невысокого пони, немолодого и слегка раздавшегося в боках, но по-прежнему не утерявшего сверхъестественного инстинктивного умения оценить полет мяча и поставить Шасу так, чтобы тот смог нанести удар. У них с Шасой было удивительное взаимопонимание. Но, как и полагалось в его зрелом возрасте, Сливовый Пудинг становился чересчур осторожен. Ему больше не нравилось скакать во весь опор наперегонки, и он стал уклоняться от того, чтобы на полном скаку ставить свое мясистое плечо на пути у другого пони. Шаса видел, что на противоположном конце поля Макс Тюниссен выбрал своего черного жеребца – Немезиса [23] Немезида, богиня возмездия в древнегреческой мифологии. . На этом пони он на протяжении всех четырех дней турнира приводил в ужас команды соперников, играя на грани фола, но так искусно это скрывая, что судьям невозможно было призвать его к ответу; он запугал всех молодых игроков, которые теперь не решались вставать у него на пути; на тех, у кого хватило храбрости противостоять ему, Макс нападал с таким садистским рвением, что два или три человека пострадали. Маленький Табби Вермюлен из команды Трансвааля упал так неудачно, что сломал запястье и вывихнул плечо.

– Послушай, Эйбел, не стой столбом. Седлай Тигровую Акулу.

Тигровой Акулой звали молодого гнедого жеребца, который обучался всего год. Это было животное с головой как молот и необыкновенно сильными плечами; из-за них жеребец казался горбатым. Нрав у него был свирепый. Он без причины и повода лягался и кусался, иногда становился почти неуправляемым, агрессивным, казалось, наслаждался возможностью скакать галопом и никогда не уклонялся от жестких столкновений. В иных обстоятельствах Шаса выбрал бы Сливового Пудинга, но Макс оседлал Немезиса, и Шаса догадывался, что его ожидает.

В последние секунды последнего чаккера его клюшка треснула. Шаса размотал повязку на запястье, бросил ее на землю и направился к фургону за сменной, по дороге сказав своему второму номеру:

– Банти, надо двигаться быстрей. Не отставай, парень.

Шаса осекся: он понял, что говорит слишком поучительно, но главное – заметил, что на него смотрит полковник Блэйн Малкомс, капитан национальной сборной, а для него – полубог. Он подошел незаметно и сейчас стоял, прислонившись к заднему колесу фургона, скрестив ноги и сложив руки на груди: широкополая панама сдвинута на один глаз, на лице загадочная полуулыбка. Шаса был уверен, что за ней кроется осуждение, и постарался скрыть собственную мрачность.

– Здравствуйте, сэр. Боюсь, нам слегка наваляли, – и он заставил себя печально и неубедительно улыбнуться. Чему бы ни учили в школе Бишопа, проигрывать Шасе нисколько не нравилось.

Блэйн не только не осуждал досаду Шасы, он ей радовался. Воля к победе – важнейшее качество, и не только в поло. Он не был уверен, что Шаса Кортни обладает этим качеством; для юноши его лет он очень умело скрывал свои чувства. Старшим он демонстрировал красивое вежливое лицо, был предупредителен, вел себя со старомодной церемонностью, вбитой матерью и школой, но раскусить его было невозможно.

Однако в последние четыре дня Блэйн внимательно наблюдал за ним. Он видел, что Шаса прирожденный наездник, что у него замечательный глазомер, подвижное гибкое запястье, способное нанести мощный удар. Юноша был бесстрашен и полон энергии, что часто приводило к штрафам за пересечение линии и опасную игру. Но Блэйн знал, что опыт поможет скрыть жесткую игру и меньше привлекать внимание судей.

К игроку международного класса предъявлялись и другие требования: большая выносливость – она приходила с возрастом, – поглощенность игрой и опыт. Последнее требование было настолько важно, что игрок достигал вершин карьеры в сорок лет или даже позже. Блэйн только сейчас приобрел нужную форму и знал, что может сохранить ее лет на десять.