Александр Дюма - Цезарь

Цезарь тут же ушел, поручив Антонию привести к нему остальную армию.

На следующий день после его отбытия, которое для всего города было неожиданным, все дети Рима поделились на два лагеря – на цезарианцев и помпеянцев, и, кидаясь камнями, затеяли небольшую войну. Эта маленькая война завершилась большим сражением, и было отмечено, что помпеянцы потерпели поражение.

Цезарь же тем временем был в Аполлонии, которую помпеевский гарнизон даже не попытался защищать. Существует несколько Аполлоний; точнее, в те времена их было несколько. Первая была в Македонии, на юго-западе от Фессалоники: сегодня это Полина; вторая – во Фракии, при входе в залив, образованный Понтом Эвксинским: сегодня это Созополь; третья – в Киренаике, на берегу моря к северу от Кирен, которым она служила портом: сегодня это Марза-Суза; четвертая – на острове Крит, родина философа Диогена, которую называли также Элевтерой; пятая – в Палестине, неподалеку от Цезареи, которая сегодня называется Арзуф; наконец, шестая – в Иллирии, возле устья реки Аой, нынешняя Вуисса.

Вот в этой-то последней и находился Цезарь.

Там он ожидал остальную свою армию, которая все не приходила.

Такие люди, как Цезарь, терпеть не могут ждать. Сначала он отправил гонцов в Брундизий с приказом сказать его солдатам, что бы они немедленно пускались в путь, и не берегли судов.

– Мне не нужны корабли, – говорил он, – мне нужны люди.

По прошествии некоторого времени, так и не дождавшись своих солдат, он решил отправиться за ними сам. Он затеял одно их тех безумных предприятий, которые ему так часто удавались в Галлии.

Он отправил троих своих рабов на берега Аоя, который протекал всего в двух милях от Аполлонии, с наказом сообщить первому встречному лодочнику, что Цезарь хочет отправить гонца в Италию, и чтобы он нашел этому гонцу место на первом же корабле, который отправится в Брундизий. Если же не найдется ни одного готового к отплытию корабля, пусть рабы наймут какой-нибудь, позволив его хозяину взять на борт, помимо гонца Цезаря, столько пассажиров, сколько он захочет: чем больше будет пассажиров, тем легче будет гонцу Цезаря не привлекать к себе внимания.

Через час рабы вернулись, сказав Цезарю, что все будет готово уже сегодня вечером.

Цезарь пригласил друзей на вечернюю трапезу, как он сделал в Равенне, накануне отбытия в Рим; затем, как в Равенне, он покинул их посреди пиршества, сказав, чтобы на него не обращали внимания, и что он скоро вернется.

После чего он прошел в свою палатку, нарядился в одежду раба, в одиночку отправился на берег реки, и узнав судно по признакам, которые были ему указаны, сказал его капитану:

– Я гонец Цезаря; я пришел.

Капитан посадил его в свою лодку, где ожидали еще семь или восемь пассажиров.

Цезарь поторопил отплытие, как только мог: необходимо было воспользоваться ночной темнотой, чтобы миновать незамеченными помпеевский флот.

Пока они спускались по реке, благодаря течению и веслам все шло прекрасно; но по мере того, как они приближались к устью, волны поднимались все выше и выше; меж берегов реки врывался морской прилив, из-за которого лодка могла продвигаться вперед только с огромным трудом, или же вовсе стояла на месте.

Наконец все усилия стали бесполезны. Ударом морской волны разбило руль, и перепуганный капитан приказал гребцам подниматься по реке обратно. И тогда Цезарь, поднявшись и распахнув свой плащ, произнес свои знаменитые слова:

– Ничего не бойся, ты везешь Цезаря и его удачу!

Подобное разоблачение вернуло отвагу лодочнику и гребцам, они объединили все усилия и преодолели заслон, преграждавший им выход из реки. Но когда они вышли в бушующее море, лодка потеряла управление, и волны выбросили ее на песчаный берег.

А между тем наступал день, и им угрожала опасность быть схваченными врагом.

– О Фортуна! Фортуна! – пробормотал Цезарь, – неужели ты покинешь меня?

Затем он приказал вернуть лодку в реку, и с помощью попутного ветра и весел, которые преодолевали течение, они менее чем за полчаса одолели те несколько миль, которые отделяли его от лагеря. Его возвращение было встречено ликованием. Все уже знали, что он ушел, и его уже считали погибшим! Одни восхищались его отвагой, другие корили его за безрассудство.

Солдаты прибежали и толпой окружили его. Один из них выступил вперед, чтобы говорить с ним от имени своих товарищей.

– Цезарь, – сказал он, – что тебе сделали те, кого ты называл своими друзьями, что ты потерял надежду победить с ними, и что ты в обидной для них тревоге отправляешься на поиски тех, кого нет с тобой? Нас меньше, чем неприятеля, это правда; но разве ты пересчитывал нас, когда шел биться с галлами? Цезарь, твоя армия просит вернуть ей доверие, которое она незаслуженно потеряла.