Александр Дюма - Цезарь

– Соратники, вы пошли со мной, чтобы творить великие дела, не так ли? А для тех, кто стойко придерживается такого решения, нет ни зимы, ни бури. Их ничто не должно останавливать: ни отсутствие продовольствия, ни недостаток снаряжения, ни медлительность отставших товарищей. Ничто не должно мешать нам продолжать нашу войну, и единственная вещь, которая необходима нам для победы, это быстрота. Поэтому давайте оставим здесь наших слуг, наших рабов, наши пожитки, давайте сядем на первые же корабли, которые сумеем найти, если только их будет достаточно, чтобы забрать всех, сколько нас есть, и давайте воспользуемся зимой, которая вселяет в наших врагов уверенность в собственной безопасности, чтобы напасть на них тогда, когда они меньше всего этого ожидают. Что же касается нашей малочисленности, то храбрость возместит ее! Остается продовольствие. В лагере Помпея царит изобилие: выбьем же Помпея из его лагеря, и у нас не будет недостатка ни в чем; весь мир будет в наших руках! И помните о главном: что мы – граждане, и что воевать мы будем с рабами. – А теперь, тот, кто не желает попытать счастья вместе с Цезарем, волен оставить его.

Ответом на эту речь был единый крик:

– Вперед!!!

Восемь дней спустя, без продовольствия и боевых машин, имея только двадцать пять или тридцать тысяч человек, не дожидаясь войск, которым он назначил встречу в Брундизии, Цезарь поднялся на полусотню кораблей, пообещав прислать их обратно за остальными двадцатью тысячами солдат, оставшимися позади, и, пройдя через огромный флот Бибула, отправился на высадку к пустынному берегу, – около Аполлонии, к пескам и скалам, потому что все порты охранялись помпеянцами.

Он пришел осадить сто пятьдесят тысяч с двадцатью пятью тысячами! А тем временем остальные его легионы, отправившись с берегов Сегре, прошли Нарбоннскую и Трансальпинскую Галлию, миновали Рим, как обычный отрезок пути, ступили на Аппиеву дорогу и шагали к Брундизию, ропща и жалуясь:

– Докуда же хочет довести нас этот человек? сколько времени еще он будет тащить нас за собой? когда положит он конец нашим трудам? не думает ли он, что мы сделаны из железа и стали, если он так гоняет нас с одного конца света на другой, с востока на запад, с севера на юг, с заката на восход? Но даже железо и сталь изнашиваются от ударов, которые они терпят; даже мечам и доспехам нужен отдых: мечам, чтобы они не затупились, доспехам, чтобы они не утратили прочности. Видя наши рубцы и шрамы, Цезарь должен бы понять, что он командует смертными людьми, и что человеческие силы не беспредельны. Даже боги не взялись бы делать то, что сделали мы. Мы так быстро шагаем, что можно подумать, будто мы бежим от врага, а не преследуем его. Хватит, Цезарь! остановись!

И упав духом, несчастные усаживались на обочину дороги и качали головами в ответ на понукания своих командиров.

Не мнится ли вам, что вы слышите жалобы ветеранов Наполеона, которых он тащил за собой от Нила к Дунаю, от Мансанареса к Волге?

Но когда ветераны Цезаря пришли в Брундизий и увидели, что Цезарь уплыл без них, они повернулись к своим командирам и говорили им, плача от гнева:

– Это ваша вина, что мы не отплыли вместе с ним; нужно было торопить нас в дорогу, вместо того, чтобы позволять нам рассиживаться на отдыхе подобно трусам и лентяям. О горе нам, презренным, мы предали нашего полководца!

А когда им сказали, что те пятьдесят кораблей, которые увезли в Грецию Цезаря и их товарищей, должны вскоре вернуться за ними, они поднялись на береговые утесы и обрывы и сели там, чтобы как можно раньше увидеть белеющие на горизонте желанные паруса.

Что же внушало им эту великую веру в Цезаря? В первую очередь это был его гений, но затем, это было предзнаменование.

Цезарь поклялся больше не слушать авгуров, когда они предсказали ему смерть, но, тем не менее, он верил в предзнаменования; как все великие люди, он был суеверен: у некоторых гениев суеверность – вовсе не порок, а достоинство.

Перед тем, как покинуть Рим, Цезарь совершил жертвоприношение Фортуне. Телец, который был приготовлен для заклания, вырвался из рук своих сторожей, убежал из города, не получив ни единого удара, и затем, встретив на пути озеро, переплыл его.

– Что это означает? – спросил Цезарь у прорицателей.

– Это означает, объяснили те, что ты погибнешь, если останешься в Риме и не отправишься за море – за то широкое озеро, которое отделяет тебя от Помпея. Напротив, на том берегу тебя ждут победа и удача.