Жюль Верн - Капитан Немо

– Посмотри-ка, Герберт, что это такое?

– Где нашли вы эти растения, мистер Спилет? – вместо ответа спросил Герберт.

– Вон на той поляне! Их там очень много.

– Поздравляю вас, мистер Спилет, – продолжал Герберт. – Вы сделали очень важную находку, за которую Пенкроф вам будет очень и очень благодарен!

– Неужели это табак?

– Да, хотя и не первого сорта, а все-таки настоящий табак!

– Это хорошо! Я очень рад! Наконец-то наш Пенкроф будет всем доволен! Но здесь так много табака, что ему ни за что всего не выкурить! Надеюсь, что он и нам что-нибудь оставит!

– Мистер Спилет! Знаете, о чем я подумал? – сказал Герберт. – Давайте ничего не рассказывать Пенкрофу, пока не приготовим как следует табачные листья, и в один прекрасный день мы преподнесем ему трубку, набитую табаком.

– Идет! Я согласен, Герберт! Надеюсь, что в этот день нашему другу Пенкрофу не на что будет жаловаться, и он нам наконец скажет, что всем доволен!

Журналист и юноша нарвали драгоценных листьев столько, сколько могли унести, и решили сразу вернуться в Гранитный дворец. Они проникли туда, как контрабандисты, стараясь не попасться на глаза Пенкрофу, словно он был самым строгим таможенным досмотрщиком.

Сайрес Смит и Наб в тот же день были посвящены в тайну, но Пенкроф так ни о чем и не подозревал в течение довольно долгого времени, которое потребовалось, чтобы высушить тонкие листья, размельчить их и немного прокалить на горячих камнях. На все это потребовалось около двух месяцев, но благодаря принятым мерам предосторожности им удалось сохранить все в тайне от Пенкрофа, который к тому же был занят постройкой судна и приходил в Гранитный дворец только на ночь.

А между тем Пенкрофу пришлось еще раз оторваться от своей любимой работы. 1 мая случилось событие, в котором приняли участие все колонисты.

Уже несколько дней в море, в двух-трех милях от берега, можно было видеть огромное морское животное, которое продолжало плавать у острова Линкольна. Это был кит громадных размеров, и, насколько можно было судить, он принадлежал к виду южных китов.

– Эх! Хорошо бы нам захватить его! – воскликнул моряк, увидев кита. – Будь у нас лодка и хороший гарпун, я бы первый предложил вам: «Идем на кита!», потому что кит стоит того, чтобы на него поохотиться!

– Да, Пенкроф, кит стоит того, – отозвался Гедеон Спилет, – а мне, кроме того, хотелось бы посмотреть, как вы обращаетесь с гарпуном. Это, должно быть, очень интересно!

– Очень интересно, хотя и не совсем безопасно, – заметил инженер. – Но так как, при всем нашем желании, у нас нет возможности сделаться китоловами, то бесполезно, по-моему, и говорить об этом.

– Удивляюсь, – сказал Спилет, – как это кит заплыл в такие широты.

– Что же здесь необыкновенного, мистер Спилет? – возразил Герберт. – Наш остров лежит как раз в той части Тихого океана, которую английские и американские китоловы называют «Китовым полем», и именно здесь, между Новой Зеландией и Южной Америкой, и встречаются, главным образом, южные киты в большом количестве.

– Совершенно верно, – вмешался Пенкроф. – Меня удивляет не то, что этот кит плавает возле острова, а то, что мы раньше китов не видели. Но сколько бы ни плавало вокруг китов, нам это решительно все равно, потому что у нас нет ни лодки, ни гарпунов.

С этими словами Пенкроф повернулся спиной к морю и, тяжело вздохнув, направился к своей лодке. Каждый моряк в душе немного рыболов, и если удовольствие от рыбной ловли зависит от величины рыбы, то можно себе представить, что чувствует китолов при виде такого громадного кита.

Если бы еще речь шла только об одном удовольствии! Наоборот – это сознавал не только Пенкроф, – такая крупная добыча была бы просто бесценна для колонии, потому что жир и китовый ус могли быть использованы с большой пользой.

Но странное явление! Кит, по-видимому, совсем не хотел уходить от острова. Сколько бы ни говорили себе колонисты, что им решительно все равно, а все-таки с вниманием следили за каждым движением огромного млекопитающего то из окон Гранитного дворца, то с плато Дальнего Вида. Если Гедеон Спилет и Герберт были дома, они с подзорной трубой уходили на плато и оттуда рассматривали кита. Когда они уходили на охоту, подзорная труба переходила в руки Наба, который с таким же любопытством следил за всеми движениями океанского великана. Кит довольно далеко заплыл в глубину бухты Союза и бороздил ее, быстро двигаясь со скоростью почти двенадцати миль в час от мыса Южной Челюсти до мыса Когтя, с силой отталкиваясь хвостовым плавником. Несколько раз он так близко подплывал к острову, что его можно было прекрасно рассмотреть даже невооруженным глазом. Это был действительно южный кит, почти совсем черный, с головой более плоской, чем у китов Северного полушария.