Жюль Верн - Капитан Немо

– За четыре года, даже за два года, если, как я надеюсь, нам удастся в этих широтах собирать по два урожая в год.

На это развеселившийся Пенкроф по своему обыкновению мог ответить только громким «ура».

– Итак, Герберт, – добавил инженер, – ты совершенно случайно сделал чрезвычайно важную для нас находку. В тех условиях, в каких мы находимся, друзья мои, нам все может пригодиться. Пожалуйста, не забывайте этого.

– Не беспокойтесь, мистер Сайрес, мы этого не забудем, – ответил за всех Пенкроф. – Если я где-нибудь найду то самое табачное семечко, из которого получится триста шестьдесят тысяч семян, даю вам слово, что я не брошу его на ветер. А теперь знаете, что нам остается делать?

– Нам остается посадить это зерно, – сказал Герберт.

– Да, – вмешался в разговор Гедеон Спилет, – и притом со всеми подобающими ему почестями, потому что от него зависит наше будущее.

– Лишь бы оно только взошло! – воскликнул Пенкроф.

– Оно взойдет! – успокоил его Сайрес Смит.

Было 20 июня – время как раз подходящее для посева единственного драгоценного хлебного зернышка. Сначала хотели посадить его в горшок, но, подумав, решили положиться на природу и посадить его прямо в землю в тот же день. Конечно, приняли все меры для того, чтобы зерно не пропало.

Погода немного прояснилась, и колонисты отправились на крышу Гранитного дворца, точнее, поднялись на вершину плато. Там они тщательно выбрали местечко, защищенное от ветра и доступное солнечным лучам, расчистили его, выпололи и даже разрыхлили, чтобы удалить насекомых и червей. Затем на это место насыпали слой хорошей земли, удобренной небольшим количеством фосфорнокислой извести, огородили «поле» и, наконец, посадили драгоценное зернышко в слегка влажную землю.

Можно было подумать, что колонисты закладывают здесь фундамент своего благосостояния. Это напомнило Пенкрофу тот день, когда он зажигал единственную спичку и дрожал от страха, что она может погаснуть. Но на этот раз дело было гораздо серьезнее. И в самом деле, островитянам все равно удалось бы добыть огонь тем или иным способом, но никакие человеческие силы не могли бы воссоздать новое хлебное зерно, если бы оно, к несчастью, погибло.

Несколько градусов ниже нуля. – Исследование болот на юго-востоке острова. – Лисицы. – Вид на море. – Беседы о будущем Тихого океана. – Непрестанная работа инфузорий. – Будущее земного шара. – Охота. – Болото Казарок.

С этой минуты не проходило и дня без того, чтобы Пенкроф не отправлялся взглянуть на местечко, которое он с самым серьезным видом называл своим «хлебным полем». И горе насекомым, которые вздумали бы туда забраться! Им нечего было ждать помилования.

К концу июня после беспрерывных дождей окончательно установилась холодная погода, и 29 числа термометр Фаренгейта, наверное, показал бы не больше двадцати градусов выше нуля (6,67° ниже нуля по Цельсию).

На следующий день, 30 июня, который соответствовал 31 декабря в Северном полушарии, была пятница. Суеверный Наб заметил, что старый год кончается тяжелым днем. Но Пенкроф с усмешкой возразил ему:

– Зато новый год начинается легким днем, а это гораздо важнее.

Несмотря на легкий день, новый год не очень любезно отнесся к колонистам и встретил их сильным морозом. В устье реки громоздились большие льдины, а озеро совсем замерзло, и можно было ходить по льду.

Из-за наступивших холодов запас топлива расходовался очень быстро, и колонистам пришлось несколько раз путешествовать в лес за сухим валежником. Пенкроф не стал дожидаться, пока река замерзнет, и плот за плотом сплавлял дрова по течению к устью реки. Там дрова выгружали на берег, а затем на тележке доставляли к подъемной машине и перетаскивали в одно из отделений кладовой, превращенной в дровяной сарай. Сплав леса производился до тех пор, пока реку не сковало льдом. К обильным запасам древесного топлива добавили и несколько тележек каменного угля, который добывали у подножия горы Франклина. Сильный жар от каменного угля был оценен по достоинству, когда температура понизилась еще на несколько градусов, – 4 июля было не больше восьми градусов по Фаренгейту (13° ниже нуля по Цельсию). Кроме печи в кухне, поставили еще камин в столовой, где обычно собирались все вместе в свободное время.

В эти морозные дни колонисты не раз хвалили Сайреса Смита за то, что ему пришла в голову остроумная мысль провести из озера Гранта небольшую струю воды прямо в Гранитный дворец. Эта маленькая струйка не замерзала всю зиму и, вытекая из-подо льда, бежала сначала по руслу старого водостока, а затем собиралась в небольшом резервуаре, вырытом в углу за кладовой. Избыток воды стекал в колодец, а оттуда – в море.