Кэти Остлер - Карма

А чего ты ждала? – спрашивает взглядом Сандип.

Я ждала благожелательности. Что мы будем по гроб жизни тебе благодарны. Что восторжествует мир.

Я ждала, что буду с тобой, Сандип.

Из гурдвары бапу возвращается совсем уж сам не свой. Он хватает меня за обе руки и крепко их сжимает.

Столько страдания, Джива. И ради чего? Ради того, чтобы забыть? Сделать вид, что ничего не было? Жить дальше как ни в чем не бывало?

Рукам больно, бапу.

Гнев зовет действовать! Я не могу просто так стоять и ничего не предпринимать.

И что ты собрался делать?

Почему сикхи должны подставлять вторую щеку? Гуру Гобинд Сингх напоминает нам слова великого Саади: «Когда другие средства не дают плода, есть право обнажить свой меч».

То есть все другие средства уже не дали плода?

Бог научит нас, что делать. И тогда мы обрушим на индусов ярость их собственной Кали! Темной богини правой битвы! И да отведают они ее огненного языка!

Это глупость и бред, бапу! Месть не вернет мертвых. Месть – это голод, который невозможно утолить!

Ты забыла про стыд, Джива. Он все, что у нас осталось. А стыд – это ярость, которая не смеет действовать.

Первый я нахожу на верхней ступеньке, растоптанный в лепешку. По нему прошелся десяток ног. После них трудно понять, какого цвета был цветок.

Второй лежит в самом углу на нижней ступеньке. Уже увядающий.

Третий – снаружи у подъезда гостиницы. Свежий. Похоже, он выпал из гирлянды.

Четвертый – на подъездной дорожке. Пятый – на улице. Шестой – под прилавком продавца чая. Седьмой – на автобусной остановке. Восьмой, девятый – на улице, в переулке, потом еще десяток, разбросанных во дворе храма.

Никто больше не обращает на них внимания. Пушистые цветки бархатцев мешаются с остальным городским мусором. Но я вижу их повсюду. Словно у моих ног расстелен ярко– оранжевый цветочный ковер.

Он знает, где я. Где я хожу, где сплю, где ем, где молюсь. Ему известен каждый шаг, который я делаю без него.

Он не оставил меня! Не забыл! Каждый новый день Сандип украшает мне своими приношениями.

Сон – это хорошо. Он разделяет нас с отцом. Мы с ним уже больше не можем выносить правду друг друга.

Но даже во сне гнев не оставляет его в покое. Буря чувств искажает пересеченное шрамом лицо.

Раньше я его не боялась, несмотря на его высокий рост, громогласную речь и уверенность в себе. Но сейчас при виде скорчившегося на кровати маленького чернявого человека я дрожу от страха.

Его вера, такая тактичная в эльсинорской жизни, сделалась в десять раз сильнее, в сто раз осязаемей. На его скелет давит невероятная тяжесть долга.

Он и во сне не расстается с кинжалом. Прости меня, Боже, – шепчет он. За что? За грехи, которые ему только предстоит совершить?

Я стараюсь не уснуть.

(Он разыщет меня.)

Чтобы услышать легкий стук в дверь, о котором я молюсь.

тук-тук

Тихо, чтобы не разбудить бапу, я выскользну в коридор, прямо в объятия Сандипа. Он целует меня. Он сдержал обещание вернуться. Утром. Когда взойдет солнце.

Но против воли я засыпаю и не слышу стука в дверь моих снов.

Небо во сне безупречно черное. Луна прячется за дымкой, как робкая девушка за юбкой матери. В пространстве слышится гул. Потом его прорезают лучи света – это пилот нанизывает звезды на зеленые ленты.

Бапу сидит рядом со мной. Он все время ерзает. У него трясутся колени. Лежащий на них желтый тюрбан начинает разматываться. Я тяну за ткань, мне интересно, где у нее конец. У веры нет конца, Джива, – говорит бапу. – Она пылает в вечности.

Я смотрю в иллюминатор и вижу, что на крыле стоит моя мама. Она моет черные волосы неба. Поливает шелковые пряди жидкими звездами. Когда гребень застревает в одной из прядей, она говорит: Это пустяки. Сейчас распутаем и расчешем.

Все это на самом деле? Я не могу понять. Я хочу спросить у бапу, но сильнейший шквал не позволяет мне произнести ни звука. На месте иллюминаторов и дверей зияют дыры. Непристегнутых пассажиров засасывает холодный наружный воздух. Оглушительно ревет ветер, кричать бесполезно. Мы падаем.

Я смотрю на отца. Он придумает, как нам спастись. Но лицо у него неподвижно, как маска. И в следующее мгновение я понимаю: крушение самолета не случайно. Бапу знал, что оно произойдет.