Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

В а р я. Тысячи! Только Козел не звонит.

Л е н а. Козлику некогда, за ним девчонки из восьмого класса табунами ходят. Слава! Какие нахальные девчонки пошли, ничего не понимаю. В восьмом классе оранжевый маникюр делают! Мы в наше время были куда скромнее. Ты понимаешь, какой здесь процент работы? Похоже — тангенс этой штучки плюс альфа пополам.

В а р я. Очень похоже…

И еще помолчали.

Л е н а. Слушай, а он что, ни разу не позвонил?

В а р я. Ни разу.

Л е н а. Слушай совет: придет — выгони!

В а р я. Не за что… За что?

Л е н а. Отношения в наше время надо определять четко. Иллюзии, Варвара, болезнь прошлого века. Он свинья, голубушка! Когда человек болеет, даже враги звонят.

В а р я. Все нормально, Ленка. Когда к особи женского пола приближается особь мужского пола, другая особь мужского пола удаляется. Тут странность лишь в том, что у нас дружба была без поцелуйчиков, я хочу сказать, настоящая. Может быть, единственная такая на всю страну, и Козел меня никогда не предавал. Все люди одинаковы, и Козлик, мой несравненный, лучший на свете Козлик, к сожалению, не исключение.

Л е н а. Идеальные люди редки, я лично ни разу не видела.

В а р я. О чем ты, душечка? Какие идеальные? (Неожиданно ложится на тахте.) Я думаю о простых вещах, дорогая моя… Где совестливость и доброта? Кому доверять?

Л е н а. Мне доверяй!

В а р я. Где элементарная человечность? Где человеческая надежность? И зачем мне идеальные люди, когда просто людей не хватает?

Л е н а. Ты почему разлеглась? Почему задачки не решаешь!

В а р я. Размышляю.

Л е н а. Пропади все пропадом! (Отодвигается, сидит, сложив руки на коленях.) Сяду посижу. Семь месяцев, Варвара! Семь месяцев! Куда пойду, не знаю, никаких способностей нет. (Мрачно.) А тут еще тройка по русскому наклевывается, совсем гибельное положение!

В а р я (спокойно) . Нельзя так, Ленка, гипертония будет.

Л е н а. Пусть будет гипертония! Пусть будет порок сердца! Но пусть зато будет светлое будущее.

Пришел С а ш а. Тихо-тихо.

С а ш а. Здравствуйте, дети, я уроки принес.

Л е н а. Подкрался, как вор… задачки будешь с нами делать?

С а ш а. Уже. Обычно прихожу — и сразу! Мне, дети, медаль нужна.

В а р я (улыбается) . А что вчера делал, когда ушел?

С а ш а. В преферанс играл.

Л е н а. Вот интересно бы знать, что тебе дает преферанс!

С а ш а. Возможность морального превосходства над противником.

В а р я (смеется) . Кому-то ты подражаешь, Сашка!

С а ш а (смеется) . А знаешь, кто меня научил играть? Батя родной. Он это сделал скорее интуитивно, но почему, понятно: чтобы я больше времени проводил с ним.

Л е н а. Умнейший человек твой батя.

С а ш а (усмехаясь) . Не глуп. (Небрежно перебирает книги на полке.) Батя весь укладывается в формулу: любящий тиран. Из-за него мне по ночам снится свобода.

В а р я (сосредоточенно) . Как выглядит свобода во сне?

С а ш а. В виде усеченной пирамиды.

Л е н а (насмешливо наблюдая за обоими) . Странно! Люди живут рядом, одним не хватает свободы, а другим кажется, что ее чересчур много. Так много, что просто девать некуда! Ну, мне некогда. Я в магазин спешу. Что купить?

В а р я (смущенно) . Батон, пачку кофе, полкило риса… я тебе памятку сочиню. (Пишет памятку.)

Л е н а проглядела памятку, ушла.

В а р я (зовет) . Сашка… как тебя дед встретил?

С а ш а. Прилично. А что?

В а р я. Какие-то большие неприятности у деда…

С а ш а (смеется) . Между прочим, батя мой уже знает о тебе…

В а р я (тревожно) . Да?

С а ш а. Интересуется твоей личностью и внешностью. Сказал, приведи Тарасову к нам.

В а р я (с ужасом) . Чудовище какое! Ни за что не пойду!

Пришел Д е д. Сел демонстративно. Молчание.

Ты чего, дедушка?

Д е д. Хотел тебя спросить, Саша. Зачем ты учишь Варю врать?

В а р я (быстро) . Он меня не учит врать.

Д е д. Однако раньше ты не врала.

В а р я. Изменилась ситуация…

С а ш а. В чем дело, Николай Илларионыч?

Д е д. Видишь ли… факты копятся, копятся, и мне хотелось бы поставить точку.

В а р я (мрачно) . Какие факты?

Д е д. Сначала вы вместо школы целый день уезжаете за город… затем ты говоришь, что у вас длилось комсомольское собрание пять часов, а сами вы сидите в кафе-мороженое и еще где-то, и ты приходишь домой за полночь. Но поскольку Саша ни при чем, поговорим отдельно. Извини, Саша. (Поднимается.) Буду терпеть все, друзей твоих, весь этот бедлам, но вранья терпеть не буду.