Александр Старчаков - Патент 119

Скобарев (зло). Чаво?

Глушков.Так и скажите — быть у нас электросварке? Быть у нас культуре? Или работать — день да ночь, сутки прочь? Большой вопрос поднят.

Никитина.Смерть литью и клепке!

Анни.Папа, я боюсь.

Блех.Нас не тронут, детка.

Скобарев.Вот то-то, что кричать вы все здоровы, молодые…

Никитина.Несите к директору на стол. Запротоколируем, составим акт. Фотографические снимки — в Москву.

Первов.Дело их — темное, вот и кричат, голосом подсобляют.

Сварщики, клепальщики и литейщики уходят в кабинет.

Торопов.Через парочку дней привыкнете, Конрад Карлович. У нас все на страсти, все на последнем градусе. (Уходит в кабинет.)

Лукин (Петьке). Вот для тебя материал, Петька. Борьба за темпы.

Петька.Простенографирую. (Берет бумагу, убегает в кабинет.)

Блех.Но как они с директором разговаривают! Изумляюсь!

Петька (Блеху). Сегодня он — директор, завтра его пошлют к станку.

Блех.Ну да — все люди рождаются голыми, все смертны: идеальное равенство. Взгляд с птичьего полета.

Ольга.Мы не ханжи. Мы создаем условия для безграничного роста человека — для его ума, таланта, знаний. Расти хоть с коломенскую версту, — нам же лучше.

Блех.Противоречиво и неубедительно.

Рудольф.Простите, — вы сами?..

Ольга.Я — рабочая. Недавно окончила ВТУЗ по черной металлургии.

Рудольф.А скажите, все эти люди… они считают себя свободными?

Ольга.Не понимаю.

Рудольф.Свобода… Ну, как вам это объяснить?.. У нас, на Западе… Чему вы улыбнулись?

Ольга.Нет, я внимательно слушаю вас.

Рудольф.Действительно, никогда не приходило в голову — что такое свобода… Нет, вы, конечно, смеетесь. Русские насмешливы и, кажется, высокомерны.

Блех. (Ольге). Скажите, неужели вы, русские, не наговорились за четырнадцать лет? Работать нужно — поменьше спорить. Спорят пусть хозяева.

Ольга.Рабочие — хозяева завода. Как же не спорить и не волноваться, когда у нас — прорыв?

Блех.Как! Рабочие — хозяева? Завод государственный.

Ольга.Рабочие и есть государство.

Блех.Рудольф, вы что-нибудь понимаете в этом?

Рудольф.Это необходимо понять. Это все чрезвычайно важно понять.

Блех.Ну, дай вам бог! (Смеется.)

Лукин (тихо). Оля, я тут набросал… (Подает бумажку.) Сам-то я затрудняюсь по-немецки. Ты ему объясни всю картину. Завод гибнет. Нужен новый объект производства. Вся наша молодежь — как звери, будем работать. Пусть только… Понимаешь?

Анни.Рудольф, что она вам рассказывала?

Рудольф.Необычайно! Здесь какой-то совершенно другой мир.

Анни.Вам очень нравится эта женщина?

Рудольф.Анни… Мне нравится то, что она говорит.

Анни.Поздравляю!

Рудольф.Но то, что вы говорите сейчас, мне не нравится.

Анни.Вы изысканно любезны. Первый раз вижу вас таким… каким-то взъерошенным.

Рудольф.Это — ветер. (Указывая на свою голову ) Они еще дыбом у меня встанут.

Из кабинета директора выходят Петька и семь рабочих.

Торопов (в дверях). Инцидент исчерпан. Принципиально вопрос мы поднимаем, конечно…

Носов.Уплатим за порчу, — чего шуметь-то?

Скобарев.Маленькое дело — плевка не стоит.

Никитина.Огромное, всесоюзное дело! Решение директора для нас менее всего авторитетно.

Рабочие уходят.

Петька (Ольге). Решение сволочное — компромисс.

Ольга.А ты чего ждал?

Петька.Шестьдесят копеек дай — в счет аванса. Фельетончик будет мирового значения. (Уходит.)

Торопов (подходит к модели трактора). Вот, Конрад Карлович, объект нашего производства. Красивая машина?

Блех.Гм… Бывают и хуже, бывают и лучше.

Торопов.Рост сельского хозяйства заставляет прислушиваться к новым требованиям. Кое-что нужно улучшить, добавить, конечно, не меняя, однако, общего принципа. Это мы и поручим вашему вниманию.

Блех.Слушаюсь, слушаюсь…

Лукин (подходит к трактору). Пять лет тому назад крестьянскую лошадь едва не объявили контрреволюцией. А это… (хлопает ладонью по кожуху.) Это и есть контрреволюция!