Александр Старчаков - Патент 119

Рудольф.Что? Что он говорит?

Анни.Рудольф, я умоляю — не ввязывайтесь в политику!

Там же. Неделю спустя. Рудольфодин сидит на столе, рассматривает чертеж. Нахмурен. Из чертежной осторожно выходит Михайлов.

Деликатно приближается к Рудольфу.

Михайлов (выражается больше жестами, чем словами). Мое, Рудольф Адамович. (Указывает на чертеж.)

Рудольф, не поднимая глаз, хмуро кивает.

Михайлов.Идейка-то, конечно… Да сыро еще…

Рудольф (с раздражением тыча в чертеж). Это вот что? что?..

Михайлов (быстро). А это, дорогой мой, у меня идет всасывание. Автоматически. И тут должен получиться вакуум.

Рудольф.Вакуума тут быть не может.

Михайлов.Чего это? (Беспомощно оглядывается, но никого нет, чтобы перевести.) Вот ведь чёрт, сдохнешь неграмотным по-немецки… Слышь, расстреливайте меня, а вакуум тут будет, и будет охлаждение до нуля…

Рудольф бросает чертеж на стол. Заложив руки в карманы, ходит.

Михайлов.С другими — ласков. Что такое? Так его уважаем, готовы уж не знаю что… Сердится?

Петька вбегает, роется в бумагах.

Михайлов.Петька!

Петька.Да некогда!

Михайлов.Переведи ты ему, — немец меня не понимает.

Петька.А ты бы сам лучше по-немецки учился.

Михайлов.Начал. Дорогой мой, ведь я в двадцать третьем еще по складам читал. Физику, математику изучаю. Европу я догоняю или нет? А уж чересчур нажимать — и голова треснет.

Петька.Фельетон про энтузиастов вольтовой дуги перепечатали в «Известиях». Завтра у директора заседание о пересмотре сметы Электросварочного института. Понятно? (Бежит к двери. Входит Ольга в парусиновом балахоне.) Ольга, сейчас еду в город, в Академию наук.

Ольга.Зачем?

Петька.Нужны теоретические данные. (Уходит.)

Рудольф.Где вы пропадали, Ольга?

Ольга.В электросварочной. Пробовали переменный ток, — оказалось, как я и думала: металл ведет себя совершенно по-другому в этом случае. (Снимает балахон, берет полотенце и мыло.) Вы что — не можете сговориться? Сейчас приду.

(Уходит.)

Рудольф (берет обе руки Михайлова). Я вас уважаю. Но вы причиняете мне боль. Когда-нибудь я вам расскажу…

Михайлов.Вижу. Все понимаю, Рудольф Адамыч. Тяжело тебе у нас.

Рудольф.Простите.

Михайлов.Ты еще после Европы не очухался. А ты влезь хорошенько на нашу кашу да пойми нас. Мы только с виду неказистые. Мы ничего не боимся: ни науки, ни работы, ни смерти не боимся.

Рудольф.О, да — русские знают, зачем они живут.

Михайлов.Чего это? Я говорю — тото…

Рудольф.О, да.

Михайлов.А насчет вакуума — он ведь будет.

Рудольф.Вакуум? Да, будет.

Михайлов.А ты хитришь, парень.

Рудольф.Что?

Михайлов (берет чертеж). Я ведь сам понимаю, что это — сыро. Для порядка хотел показать.

Рудольф провожает его до двери чертежной. Михайлов уходит.

Блех (выходит из кабинета). Рудольф!

Рудольф (очнувшись). Да…

Блех.Эти товарищи из конструкторского бюро обрабатывают вас, как мальчишку. Вы должны понять: вся их задача — выудить у вас тайну патента сто девятнадцатого.

Рудольф.Неправда.

Блех.У меня есть глаза и уши… Эти проныры набивают вам голову социалистическими бреднями и подсовывают чертежики. Я видел, как этот Михайлов…

Рудольф.Неправда. Михайлов показал мне такую штуку, за которую вы заплатили бы полмиллиона долларов. Он и сам еще до конца не понимает, что изобрел.

Блех.Э, вздор! Вздор! Не верю в слесарей-самородков, в гениев из пастухов. Что вас дергает за язык — выбалтывать наши секреты? Говорите им какие-нибудь глупости. Вам что же — прославиться в чертежной? Дешево, Рудольф.

Рудольф.Я не могу, я не хочу обманывать людей, которые…

Блех.Что — которые?

Рудольф.…все помыслы и все силы отдают переустройству нашего сомнительного мира.

Блех (свистнул). Поздравляю! (Резко.) Одним словом, я желаю сохранить патент сто девятнадцатый в девственной чистоте. Я желаю продать его — и выгодно. Не Торопову — другим. В Москве. Это мое право. Я запрещаю вам давать советы и разъяснения из этой области. Вот… (указывает на трактор) возитесь с этим хламом. И советую — покрепче старайтесь забыть, кто вы.