Александр Старчаков - Патент 119

Торопов (Лукину). Видишь?

Блех.Перевести его на универсальное горючее. Гм… Стоит ли? Впрочем, как желаете. Попытаемся. Любопытно, как опыт…

Торопов.Опыт — ага!

Лукин.Конрад Карлович, ваш патент сто девятнадцатый…

Блех.Об этом проекте мы беседовали с Семеном Семеновичем, но он, видимо, остался равнодушен.

Лукин.Конечно.

Торопов (пожимая плечами). Опять — клевета.

Блех.Хотя, насколько я понимаю, мой проект — то, что вам нужно.

Лукин.Взглянуть бы на чертежи…

Блех.Чертежи у меня дома.

Рудольф.Чертежей у вас нет.

Блех.Мой мальчик, вы забываете, — я привез чертежи.

Рудольф.Ну, и прекрасно. (Опять разглядывает диаграммы.)

Блех.К сожалению, кое-какие детали пришлось оставить дома, — побоялся везти через границы. Те именно, что и составляют секрет патента: чертежи воздушного охлаждения… Но Рудольф быстро все это восстановит, по моим указаниям.

Рудольф.Вы уверены в этом?

Блех.Рудольф, я совершенно уверен, абсолютно уверен.

Рудольф.Ну, и прекрасно.

Торопов.Что ж, пойдемте, побеседуем… (Жестом предлагает войти в кабинет. Блех и Лукин уходят. Торопов проверяет стенные часы по своим на руке.) Опять чёрт их взял, позади!.. (Ольге) Бросьте, слушайте… Бросьте! Все равно — ни к чему. Покуда жив — не допущу, чтобы завод превратился в сумасшедший дом для ваших опытов. (Уходит в кабинет.)

Ольга.То есть — так чешутся руки…

Рудольф. (указывая на диаграмму). Изображен человечек. Видите? Человечек — это я… А это… (обводит пальцем) что бы я мог сделать. И не сделал. Человечек… До девятнадцатого года — сырая брюква как основа питания. С девятнадцатого по двадцать первый — вареная брюква. Внимательный осмотр штанов у окошка. О, человеку нужны штаны — в особенности, когда он пустился на завоевание мира. И кружка пива — в кабачках Франкфурта. Дым, голоса издалека — тут-то и завоевывался мир. Из кружки подмигивала рожа Мефистофеля: «Ну-ка, Рудольф, подпиши договорчик. Продай душу…» Бред, чад, вздор… Ольга Васильевна, человечка водили за нос двадцать семь лет. Это же целая система надувательства!

Ольга.Рудольф Адамович, сколько примерно пришлось бы нам заплатить за патент?

Рудольф.Блеху — за патент? Ни одной копейки.

Ольга.Не поймешь, когда вы шутите. Я уверена, мы добьемся своего, мы получим деньги…

Рудольф.Что вам нужно? Рабочие чертежи? У Блеха чертежей нет и никогда не будет. (С яростью.) И никогда не будет!

Ольга.Не понимаю… Конрад Карлович — мировой спец.

Рудольф.Конрад Карлович мировой спец по бандитизму.

Ольга (сует бумаги в портфель). Поговорим, когда вы будете в порядке… Всё — только о себе, только о себе. Терпенье нужно вас слушать.

Рудольф (хватает ее за руку). Подождите! Я в восторге, когда вы злитесь.

Ольга.А ну вас!

Рудольф.Когда вы злитесь — вы вспыхиваете, как заря. Горячее дыхание жизни… Слушайте! Блех намерен заставить меня сделать чертежи. Я не хочу. Заложу руки в карманы и буду посвистывать; не хочу. Блех не предусмотрел этого, — то-то я и прорвался в свободу.

Ольга.Знаете, о чем у нас говорят? Блех никогда сам не отвечает на технические вопросы. Рабочие заметили: если вас нет, — посылает за вами. Все так и зовут: справочник Блеха.

Рудольф.Это колоссально и пирамидально смешно! Ольга Васильевна, я хочу понять, что такое свобода? Куча денег? — так думает Блех. В школе, когда давали сырую брюкву, говорили; свобода — высший дар небес. В таком случае — почему небо так немилостиво? Мне необходимо кушать. И необходимость засовывает меня под могильную плиту. Вы не любите мистики, но, честное слово, я продал душу дьяволу. Как Фауст, вы думаете? Нет. Мы низко пали, мы дешево стоим, потомки великих бюргеров. Я продал себя за триста марок. Ольга, вы, русские, — горды и надменны. Мне больно быть среди вас…

Ольга.Все это — чушь. Все оттого, что вы одиночка. И дело ваше — одинокое. Проснитесь вы, наконец! Идите к нам, Рудольф.

Рудольф.Не могу. Завален могильной плитой. На ней даже нет надписи. Неизвестный…

Входит Аннив шубе, запорошенной снегом.

Анни.О чем так страстно, Рудольф? (Подает руку.) Здравствуйте… Папа здесь? Едем обедать. Слушайте — снег, ветер, вьюга. Роскошно! Два раза машину загоняла в сугроб. Заказала столик в новом ресторане — цветы, музыка. Оказывается — очень мило. (Стучит согнутым пальцем в дверь.)