Исидор Шток - Драмы

Пауза.

Н и к о л а й. Хорошо. Мой штурман ранен. Ты знаешь штурманскую службу. Пойдешь со мной штурманом? Хочешь?

Г а р и н (тихо) . Да… Спасибо тебе, Николай.

Н и к о л а й. Не смей благодарить! (Отошел к окну, постоял мгновение, отвернувшись от Гарина. И снова заговорил спокойно, как всегда.) Курс на Радошкевичи — Молодечно. Там идут танки Гудериана. Надо во что бы то ни стало остановить их. Хоть бы на день, два, пока не придут подкрепления. Я пойду флагманом, впереди эскадрильи. Через сорок минут будь у машины.

Г а р и н. Есть! Разрешите выполнять?

Н и к о л а й. Идите!

Гарин уходит.

(Поднимает с пола медвежонка. Рассматривает его и видит, что к медвежонку прикреплена записка.) Что это? (Чиркает зажигалкой и при свете огонька читает.) Двадцать пять, шесть, тысяча. (По привычке расшифровывает цифры.) Мы уехали двадцать пятого июня. Целуем тебя тысячу раз. Анна… (Кладет записку в карман.)

Возвращается Г и р я в ы й.

Г и р я в ы й. За вами, товарищ капитан.

Н и к о л а й. Посидим, механик, перед полетом… Теперь не скоро сюда вернемся… Ты что-то начал говорить насчет завтрашнего дня. Гарин тебя перебил.

Г и р я в ы й. Не помню, товарищ командир…

Н и к о л а й. Завтра, ты сказал, будет хороший день. По облакам, что ли, угадываешь?

Г и р я в ы й. Много рассветов я на своем веку видел и никогда не ошибался. Каждое завтра, оно лучше вчера бывает. Эх, дожить бы до первого послевоенного рассвета!.. Как тогда солнце всходить будет? Как тогда птицы петь будут?

Н и к о л а й. После войны полетишь со мной вокруг шарика?

Г и р я в ы й. Что ж мне вас одного, что ли, отпускать? Нет, товарищ капитан, вместе воевали, вместе и после войны будем.

Н и к о л а й. Прошла война, давно прошла… Мы едем с тобой в Москву. Сияет столица огнями, толпы веселых, нарядных людей гуляют по городу… Анна, Виктор, ты и я, мы вчетвером едем на открытой машине по городу… Куда сейчас?

Г и р я в ы й. В Сокольники, в Богородское, к вашим родителям.

Н и к о л а й. Надо цветов купить.

Г и р я в ы й. У метро на Сокольническом кругу много цветов продают…

Н и к о л а й. А после можно и на «Динамо» съездить, футбол посмотреть…

Г и р я в ы й. Поедем, товарищ капитан, в Химки, на канал Москва — Волга. Я ведь там не был еще.

Н и к о л а й. А хорошо после войны будет, Паша?

Г и р я в ы й. Еще как хорошо-то, Николай Францевич!

Заговорил радиорепродуктор.

«Прослушайте сводку Советского Информбюро… Двадцать пятого июня… Продолжалось наступление противника… На Вильнюсском и Барановическом направлениях… крупные соединения советской авиации… вели успешную борьбу с танками противника… Бои продолжаются…»

Н и к о л а й (смотрит на часы) . Пора!

Рев моторов, музыка — песня пилотов.

Издалека голос: «Гастелло… Гастелло… Гастелло… Не слышу вас… Гастелло, почему не отзываетесь… Осипов, Алексеенко, Витрищак, вас слышу… Гастелло… почему не отзываетесь?»

Г о л о с Н и к о л а я. Я Гастелло… Я здесь… Иду на последний заход… Внизу Молодечно. Там до черта немцев… Железнодорожные составы закрыты ветками. Очевидно, орудия. Ложусь на боевой курс.

Рев мотора.

Г о л о с. Гастелло… Гастелло… Гастелло…

Самолет. Внизу в кабине штурмана Г а р и н. В кабине пилота — Г а с т е л л о. Наверху у пулеметов — Г и р я в ы й.

Н и к о л а й. Удачно отбомбились. Что в машине?

Г и р я в ы й. Порядок.

Н и к о л а й. Теперь домой.

Г а р и н. Внизу станция горит.

Н и к о л а й. Приятно.

Г а р и н. Разорван состав. Очевидно, повреждены пути.