Исидор Шток - Пьесы

А н н а П е т р о в н а. А Валерий? Он пишет, что хочет в кораблестроительный. У него вообще такие смешные письма. Как я скучала первое время — места себе не находила! А потом меня выдвинули начальником цеха, фабрику расширили. Я приехала в Ленинград, а там как раз делегация шефов сюда собирается. Меня вызвали в обком союза и предложили: не хочу ли я поехать. Ну, как ты думаешь, хочу я или не хочу? Они, конечно, не знали, что у меня тут сын… Мы привезли много подарков подшефным. И знамя. Сегодня вечером в гарнизонном клубе будет встреча шефов с подшефными. Пойдешь?

Т а т а. Конечно.

А н н а П е т р о в н а. Жалко, что Валерия и Сергея нет. Я буду в президиуме, они бы на меня посмотрели, исполнились бы уважения. А как ты, как твоя учеба? Замуж не вышла?

Т а т а. Вы уже спрашивали. Нет, не вышла.

А н н а П е т р о в н а. Извини, пожалуйста. Ну конечно, такой товар не залежится. А тебе Валерка нравится? Тебе всегда ведь Сережа больше нравился, вы с ним дружили. Ну, одевайся, пойдем гулять по городу, ты мне все покажешь.

Т а т а. А вы чаю не хотите?

А н н а П е т р о в н а. Нет-нет, мы на катере завтракали, очень плотно. А почему у вас нигде нет портрета папы? Всякие виды висят, а главного вида — контр-адмирала Чемезова — нету? Какой он стал? Старый? Солидный? Я как-то в газете случайно его портрет встретила. Они там каких-то важных иностранцев встречали. И он стоит рядом с английским адмиралом. Ну такой — прямо дрожь пробирает. Как адмирал Макаров, только без бороды. Подумать, что они с моим Федором мальчишками вместе росли, оба в меня влюблены были. А Володя мне еще стихи писал. Меня Федор всю жизнь попрекал: я, говорит, знаю, ты любишь Володю… Ну, потом он встретил твою маму и успокоился… А теперь старики. Все в детях… За мной недавно стал ухаживать один офицерик, молоденький такой, тридцать два года. Я говорю: «Ну что вы, зачем вы?..» А он мне все цветы носил. «Ну что вы, мне уже за сорок, я вам в матери гожусь…» Да ну тебя, ну тебя, я совсем тут от радости ошалела, несу всякую чепуху. Пойдем гулять! Я ведь так ужасно много работаю! И вот вырвалась на волю, совсем глупости говорю.

Звонок. Тата открывает. Входит Г р и г о р и й Р о д и о н о в и ч Б о н д а р ь, он высокий, сдержанный, несколько вялый человек. Здоровается за руку с Татой и старается не смотреть ей в глаза.

Т а т а. Это Анна Петровна, ваш шеф, мать Валерия.

Б о н д а р ь (представляется) . Капитан-лейтенант Бондарь. (Тате.) Я вырвался на полчаса. Мне надо вам кое-что рассказать.

А н н а П е т р о в н а. Знаете что, я выйду одна. У вас тут магазин недалеко, я видела. Куплю конфет ребятам. А то неудобно с пустыми руками. Они любят сладкое. Мальчики еще. Подождите меня. И потом мы с тобой, Тата, пойдем по городу… Ты мне покажешь собор, памятники, замечательные места. До свидания, товарищ Бондарь. (Смотрит на него и но Тату со значением.) До скорого свидания. (Уходит.)

Тата закрывает за ней дверь. Затем подбегает к Бондарю.

Т а т а. Как я вас жду, Григорий Родионович! Скорей, скорей, говорите, что случилось?

Б о н д а р ь. Плохо, Татьяна Владимировна, очень плохо… Об этом нельзя еще говорить, но вам не сказать нельзя. Меня просил контр-адмирал подготовить вас.

Т а т а. Сергей?!

Б о н д а р ь. И с Сергеем тоже плохо.

Т а т а. Он жив?

Б о н д а р ь. Да. Он-то жив… Он… он-то жив…

Т а т а. А кто же?..

Бондарь молчит.

Сергей опоздал?

Б о н д а р ь. Да, опоздал на час. Лодка ушла без него. Они вышли в точку по приказу рассредоточить корабли. А там получили задание. Вместо него на посту погружения и всплытия был Валерий Усов. Лодка погрузилась и не всплыла. Сейчас идут спасательные работы. Результаты еще неизвестны.

Т а т а. Они погибли? Все погибли?

Б о н д а р ь. Нет, не все.

Т а т а. Валерий?

Б о н д а р ь. Вот он-то, кажется… Еще неизвестно. Я не знаю… Идут спасательные работы…

На последних словах входит А н н а П е т р о в н а. В руках у нее конфеты. Она слышит последнюю фразу. У нее падают коробки.

А н н а П е т р о в н а. Тата…

Т а т а (обнимает ее. Крепко прижимает к себе) . Подождите…

Б о н д а р ь. Я бы не хотел…

Т а т а. Подождите…

Волны. Из них вырастает памятник. Крупно слова на цоколе: «Помни войну!»

З а н а в е с.

Квартира Чемезова. Т а т а за письменным столом отца читает письмо.

Т а т а. «Семь дней прошло, как мы расстались. Или, может быть, это выходит только так, по календарю. А на самом деле семь лет или вся жизнь… Сейчас ночь. Я один в кубрике…».