Исидор Шток - Пьесы

С е р г е й на койке пишет письмо.

С е р г е й. Нет больше Валерки… Когда на матросском кладбище мы стояли строем и матросы стреляли в воздух, я видел тебя. Вдалеке, за холмиком, вместе с Анной Петровной. Ты смотрела на меня, а я не мог подойти к тебе, и ты не могла подойти ко мне… Семь дней, как мы расстались. Какая ты стала? Тоже, наверно, совсем другая. Завтра ты уедешь в Ленинград. Начнутся занятия. Старое, привычное… Друзья, подруги, лекции, семинары… Все дальше и дальше будут отходить от тебя наш город, и Якорная площадь, и я… Обо мне ты забудешь. Нет-нет, я не хочу вызвать жалость к себе, я прошу тебя: забудь. Это, наверно, будет трудно, но все же забудь. Так надо. Это моя последняя к тебе просьба. Ты ни в чем не виновата, ты тоже обманута. Я обманул тебя, и я обманул себя самого. За это я понесу должное. Я знаю, как поступить с собой, и поступлю как полагается. За все нужно отвечать. Прощай, Татьяна. Не нужно пытаться встретиться перед разлукой, она уже наступила. И не нужно тосковать. Прощай, Татьяна, любимая, дорогая, желанная, единственная, прощай…

Затемнение.

За большим столом сидит Т а т а и перечитывает письмо. Починенные часы вновь стучат, ходит маятник в виде якоря, иногда раздается глухой бой, отсчитывающий часы и получасы.

Т а т а. «Единственная, прощай…». (Комкает письмо, бросает его. Затем снова поднимает, разглаживает и начинает перечитывать.) «Я знаю, как поступить с собой, и поступлю как полагается…». Ты что же это задумал? Ты что задумал, я тебя спрашиваю?..

В дверь стучат. Тата открывает. Входит Б о н д а р ь. Он, как всегда, подтянут, мрачноват. В руках три гвоздики. Он отдает их Тате.

Б о н д а р ь. Я знал, что застану вас. Сегодня вы уезжаете. У меня отпуск на две недели. Разрешите, я провожу вас в Ленинград.

Т а т а. Вы ведь и так едете в Ленинград.

Б о н д а р ь. И так еду. Вы правы. Вы просили узнать меня о Селянине.

Т а т а. Просила.

Б о н д а р ь. Он жив, здоров, в порядке.

Т а т а. А его дело?

Б о н д а р ь. Насчет опоздания? Командир посоветовал разобрать сегодня вечером на комсомольском собрании. А там уж будет видно.

Т а т а. Без вас?

Б о н д а р ь. Очевидно. Дело в основном ясное. Опоздание на час — тяжелый проступок.

Т а т а. Что ему грозит?

Б о н д а р ь. Не знаю. Честно говоря, не знаю. Будут выясняться подробности, причины… Он, по-моему, сам осложняет дело. Ему следует честно и откровенно все рассказать: почему опоздал, что задержало, где он проводил время… А он молчит. Я спросил его… просто, по-товарищески… Молчит. Правда, он был трезв, когда явился. Тем лучше. Он мог бы найти десяток причин, они бы облегчили его участь, но он молчит.

Т а т а. Он мой школьный товарищ, мы учились с ним вместе. С ним и с Валерием, поэтому…

Б о н д а р ь. Это мне ясно. Никогда бы не подумал, что он способен опоздать в часть. Раньше за ним ничего такого не наблюдалось, вполне дисциплинированный, исполнительный. А вот в школе, когда вы учились вместе, замечалось у него что-нибудь подобное? Ну, какие-нибудь проявления…

Т а т а. Один раз его учитель выгнал из класса. За ежа.

Б о н д а р ь. За ежа?

Т а т а. Ну да. Валерик принес в класс ежа и посадил в стол перед уроком геометрии. А математик открыл стол, чтобы положить журнал, и страшно испугался. Пришел директор, стал допытываться. А Сергей сказал, что это он принес. Тогда ребята закричали, что это неправда, и Валерик признался. Математик рассердился, выгнал Сергея из класса. А больше ничего такого…

Б о н д а р ь (вдруг) . Татьяна Владимировна!

Т а т а. О, как официально!

Б о н д а р ь. Тата! Может, это сейчас и неподходящий момент. Но слушайте, Тата. Очевидно, в январе меня откомандируют в Военно-морскую академию… Не знаю, как приступить к этому разговору. Неужели вы, зная меня уже более полугода, ни о чем не догадываетесь? Почему каждый раз, когда я бываю в Ленинграде, я звоню вам, жду вас около университета после занятий, прихожу сюда. Почему, как вы думаете?

Т а т а. Как-то не задумывалась.

Б о н д а р ь. Может быть, сейчас?

Т а т а (в упор) . Вы любите меня?

Б о н д а р ь (смутился) . Да. Давно уже. Полгода. Я, когда думаю о моем будущем, всегда думаю о вас. Мы поедем к моим родителям в Харьков, будем там жить целый месяц, там у них прекрасная квартира на окраине города с садом. Раньше называлась Холодная гора, а как сейчас — не знаю… Холодная гора… А потом на пароходе. А потом в Ленинград. И так вместе, всегда. Я, может, нескладно говорю, но ведь мы взрослые люди. Я старше вас на двенадцать лет…