Игорь Соболев - Моя деревня

Ю р к а. Так психов успокаивают, чтобы они не кусались: «Ты хорошенький, ты умненький». Перестань, Дашка, ты же приличный человек! Сама-то ты почему бросила институт! Скажешь — деда пожалела?

Д а ш е н ь к а. Нет.

Ю р к а. А почему областной, величайший центр обменяла на эту дырку от бублика?

Д а ш е н ь к а. Знаешь.

Ю р к а. Нет, не знаю.

Д а ш е н ь к а. Врешь. Знаешь. Я полюбила. Полюбила неудачника.

Ю р к а. Ха-ха! Пой, моя гитара! Меня полюбить может только милиция.

Д а ш е н ь к а. Умный человек, а мелешь… Фу, какой ты противный. (И ушла в вагончик.)

Из-за домика появляется З а в ь я л о в.

Ю р к а (посмотрел Даше вслед и небрежно Завьялову) . Давайте, папаша, путевку.

З а в ь я л о в. Кто такой? Впервые вижу здесь.

Ю р к а. Секретный агент Интеллидженс сервис. О том, как бесхозяйственно строят химический комбинат, ежедневно сообщаю Би-Би-Си… Морзяню на гитаре. В общем, хватит шутить! Показывайте товар. Но имейте в виду, товарищ комсомолец двадцатых годов, у меня разговор короткий: неполный самосвал — неполный талон! Ясно?

З а в ь я л о в. Я начальник строительства. Где приемщица? Что у вас с телефоном? Не могу дозвониться из управления целый день.

Ю р к а. Я начальника строительства вижу здесь в течение двух месяцев по три раза в день, и вы бросьте мне эти байки напевать, что вы начальник…

Вышла Д а ш е н ь к а.

Д а ш е н ь к а. О, Петр Петрович! Здравствуйте!

З а в ь я л о в. Что это за новый приемщик у вас тут?

Д а ш е н ь к а. Это Юра… Лазарев Юра… Из Москвы… Приехал без путевки комсомола, и его ко мне на помощь сюда…

З а в ь я л о в. Так что же ты, голубчик мой, руководства не знаешь?

Входит с веслом в руках д е д Р о м а н.

Ю р к а (себе под нос) . Хорошее руководство, если оно на стройку приезжает раз в квартал… и то перед распределением премиальных и прогрессивки… (Уходит в вагончик.)

З а в ь я л о в (устало) . И до чего все-таки у нас молодежь распущенная стала. А, Роман Иваныч?

Д е д Р о м а н (ставит весло возле вагончика) . Не говори, не говори, Петр Петрович. Никакой управы на них нет! Вот Дашенька! Училась в университете. Второй курс. Литературу… художественную изучала… И успешно же! И квартира в самом центре города. Лифт, газ, личный телефон… Сын мой директором универмага работает. Честный парень. Ни разу не сидел. Так нет! Приехала сюда… Ну, я понимаю, и здесь грамотные люди нужны… Но зачем учебу-то бросать? Зачем?

З а в ь я л о в. Ну, Дашенька ваша исключение. У нее комсомольский задор… Да и к деду поближе… Тут тебе и рыбка, и природа…

Д е д Р о м а н. Какая здесь, прости господи, природа. Бетонный завод чадит! Обогатительная фабрика, силикатный опять же… А тут еще комбинат… (И тут же.) О, кстати, Петр Петрович! Ну, когда же наконец-то этот проклятый мост построят? Невозможно просто! Вагонетки дырявые! Вон глянь! Как с той стороны выходят из бункера с бетоном, так половина вагонетки в воду. Или это новый вид подкормки для рыбы?

З а в ь я л о в (вставая) . Прав, прав, Роман Иваныч. Недопустимо медленно все мы делаем. И зарплата вроде приличная, и всякие стимулы, а вот… Руководителей опять же не хватает…

Д е д Р о м а н. Нет, начальства у нас хватает, только вот работать некому. (И, смутившись, добавил.) Я имею в виду, специалистов… маловато…

З а в ь я л о в. А помнишь, Роман Иваныч, как мы с тобой на фронте… «Построить за ночь переправу!» — «Есть!» — и к утру на понтончиках колышется.

Д е д Р о м а н. Может, и вам тяжело? Постарел наш бывший стройкомбат? Ведь, почитай, всю жизнь на эти стройки положил и здоровье-то угробил.

З а в ь я л о в. И это тоже есть. Безусловно. Но главное не в этом. Материалов не хватает, а с транспортировкой дрянь. (И тут же Дашеньке.) Так сколько вы за неделю отсыпали?

Д а ш е н ь к а. Идемте, Петр Петрович. Покажу.

Они уходят.

(Завьялову на ходу.) Вся беда, что тут развратили шоферов. Привез полмашины щебня — требует за полную.

Их голоса смолкают. Из-за вагончика появляется Ю р к а.

Ю р к а. Во как я промахнулся-то!

Д е д Р о м а н (не понял) . То есть в смысле?

Ю р к а. Ну, я говорю… вы его, значит, с доисторических времен знаете?

Д е д Р о м а н. Воевали. Лихой был комбат. Все у него в руках горело. А вот за последние годы сдал. То ли годы берут свое, то ли свое стало главным…

Ю р к а (с иронией) . Смело вы про начальство-то!

Д е д Р о м а н. Какое он мне начальство! Он мой боевой товарищ, в партию большевиков на фронте рекомендовал. Чего смотришь? По твоим понятиям, дед Роман — это вроде как гриб перестоялый. Я же, брат, восемь классов в рабочей школе окончил.