Игорь Соболев - Моя деревня

Ш о ф е р. И это все?

Ю р к а. Что вами, сэр, заработано, то и получили!

Ш о ф е р. Слушай, что в Москве, все такие зануды?

Ю р к а. А вы не рычите, сэр, еще не в клетке. Возможно, там будете за свой «доблестный» труд!

Ш о ф е р. Ах ты, волосатик! Сам-то хоть лопату щебенки кинул на эту дамбу? Или Дашенька твоя командует, чтоб за два «МАЗа» один талон выдавать? А заработок? Что я жрать буду?

Ю р к а. Каждому по труду! Ток так!

Ш о ф е р. За два «МАЗа» — один талон, как за одну ездку?

Ю р к а. Это смотря какие «МАЗы»! Может, вам, сэр, за каждую пригоршню по талону полновесному? А? И насчет «моей» Даши я так соизволю изречь: целовал я ее… в чистое небо… при ясной погоде!

Ш о ф е р. Морду бы тебе сейчас набить!

Ю р к а. Я таких чувих до Москвы в шеренгу, как на параде, выстрою!

Ш о ф е р. У, ссука! (И с ходу ударил Юрку в переносицу.)

Тот упал.

(Скомкал талон и кинул Юрке в лицо.) Подонок! На! Возьми мой труд, зараза! (И пошел за вагончик. Уже оттуда крикнул.) А Дашкой я сам займусь! И чтоб не смел с ней гулять!

Ю р к а (поднимается, вытирает кровь под носом и аккуратно расправляет скомканный талон) . Гад! Ну что ж, хоть таким образом, но все же воспитание честности в пятилетке качества!

Из вагончика выходит Д а ш е н ь к а. Увидела окровавленное лицо Юрки.

Д а ш е н ь к а. Что случилось? Кто тебя?

За вагончиком газанула машина и уехала. Даша вскочила на ступеньку и посмотрела вслед машине.

Ю р к а. Бывает… Споткнулся, вот и…

Д а ш е н ь к а. Опять за длинные волосы побили, что ли? Ну, чего молчишь? Я же видела, как он поспешно отъехал отсюда. Ну?

Ю р к а (снова с напускной бравадой и наглостью) . «Ну и ну»! Видела и помалкивай под сурдинку.

Д а ш е н ь к а. А я не помолчка, чтоб помалкивать. (Хотела приложить намоченный в ведерке платочек к переносице, но он оттолкнул ее руку.) На этой машине Ваня Осипов работает. Я за ним раньше рукоприкладства не замечала. Парень образованный, из порядочной семьи. Из рабочих. Наш, сибирский, в общем…

Ю р к а (перебил) . Самородок… в отношении халтуры. (И протянул ей талончик.) Экономия на бездельниках.

Д а ш е н ь к а. Опять неполный нагруз?

Ю р к а. Смотрите-ка. У нашей чувички и разум пробился. Клёво!

Д а ш е н ь к а. Чувичка — это вроде бы… сейчас вспомню… не то онучи, не то половник… (Это она высмеивает его.)

Ю р к а (небрежно) . Ну, девчонка вроде…

Д а ш е н ь к а. Ах да, да. Девочка.

Ю р к а (уже сердито) . Ну, девушка, девушка!

Д а ш е н ь к а. Этот лексикон, наверное, специально вводят только на дипломатических приемах. А вот это неповторимо оригинальное слово… Как это?.. Ну, что-то рыбацкое, когда рыба хорошо клюет… К л ё в о! О!

Ю р к а. Отстань. (Встал на ступеньку, толкнул дверь в вагончик. Взял оттуда гитару и, сев снова на ступеньку, заиграл что-то очень модерновое.)

Она смотрит на него с любовью и жалостью. Он это заметил и снова стал надменным, гордым.

Она положила ему руку на плечо. Он перестал петь, только перебирает струны, посмотрел на Дашу, потом повернулся к реке, на секунду задумался и, больше не кривлясь, запел.

(Взял несколько аккордов и с грустью.)

Д а ш е н ь к а. А все-таки за два с лишним месяца хоть одно письмо написать можно было бы.

Ю р к а. Отстань, сказал же…

Д а ш е н ь к а. Но ведь мать: МА-МА.

Ю р к а. Финита! (Секундная пауза, а потом заговорил жарко.) Они же решили, что их маленький мальчик, их избалованный и изнеженный Юрочка — ничто, никто! Так себе… пустое место! «Ах, папочка, надо же Юрочку пропихнуть в институт!», «Ах, папочка, надо добиться, чтобы Юрочка с золотой медалью окончил школу!» А я не желаю! Понимаешь ты! Не желаю! Они добивались отсрочки призыва в армию! Они хотели сделать из меня доморощенного гения! А я не желаю. И они увидят! Да, да, увидят! В общем, все об этом! Кончено! Хватит!

Д а ш е н ь к а. Ну хоть бы сообщить, что ты жив, что ты здесь, на стройке.

Ю р к а (с издевкой) . Р а з н о р а б о ч и й! Человек без профессии. Только что и умеет — получать по морде за то, что не может смотреть на халтурщиков? И не смей больше к этому возвращаться! А то повернусь и уеду на другую стройку. Все!

Д а ш е н ь к а. Ну хорошо. (И тепло, и просто.) Все время напускаешь на себя эдакую браваду, эдакое презрение ко всему миру…