Игорь Соболев - Моя деревня

С т е п а н. Домой! Давай домой, ребята! Скорее. Помоги.

Ему помогают встать и ведут за кулисы. На ходу Шубинский и Дубов продолжают говорить, и голоса постепенно затихают. Большая пауза.

Фоном, очень торжественно начинается хор о далекой Родине.

М е д л е н н о и д е т з а н а в е с.

Тут же на сцене показывается П я т к и н.

П я т к и н. Вот и вся моя информация. Мне от себя несколько слов хотелось добавить, чтоб картина совсем ясная была. Недавно в Обществе ветеранов войны я встретился на одном вечере со всеми девчатами из группы «Тополь». Конечно, они давно уж не девчата, замуж повыходили, работают кто где. Про Люсю Евсееву рассказывали. Она ведь пропала. Совсем пропала. Да ее не было вообще-то, Люси Евсеевой. Да, «Люся Евсеева» была кличкой разведчицы Ларисы Тумановой. Об этом я сам-то недавно узнал. И сейчас она здесь, на сцене. А кроме того, еще одно сообщение… Товарищи, здесь, в зале, среди нас находится бывший разведчик нашей бригады Степан Иванович Соловьев.

Первым встречает аплодисментами С т е п а н а. Тот выходит из зала, поднимается на сцену.

И я знаю, Степан, ты уж извини, что так по-старому называю! Я знаю, что ты тоже волнуешься, как же, через столько лет ты увидишь ее, Люсю… оговорился… Ларису, товарищ Туманову. (В кулису.) Товарищи.

Входит Л ю с я, она все такая же, только немного старше, пополнела. Увидела Степана, она робко делает два шага, потом бросаются друг другу в объятия. Пяткин уходит со сцены.

С т е п а н. Ну, ну… Ну, будет плакать-то вам…

Л ю с я. Живешь в этом городе, а я, глупая, тебя везде искала…

С т е п а н. И я искал, не знал, что ты не Люся…

Л ю с я. После войны приезжала — никто не знал, где ты.

С т е п а н. Учился в Москве… А я даже могилу отрывал.

Л ю с я. Прости, что не нашла тебя.

С т е п а н (посмотрел на ее лицо, потрогал лоб) . Шрамик-то отчего? Я ведь мимо тогда стрелял… Только боялся, что этот Шубинский вдруг выстрелит…

Л ю с я. Я сама испугалась… (Вдруг впервые увидела людей в зале.) Смотри, сколько мы с тобой людей-то собрали. (В зал.) Товарищи! Вот этот человек… Он очень хороший человек. Он спас меня. В общем, вы все сами знаете. Совесть его чиста, и вы правильно верите ему…

С т е п а н. Им поклониться надо… низко… За все! И за сердце доброе, русское, и за веру большую в меня! Спасибо вам!

Оба низко кланяются и отступают назад.

А перед ними закрывается занавес.

К о в а л е в Н и к о л а й И в а н о в и ч — заместитель начальника, позже начальник строительства химкомбината, 45 лет.

К у д р я в ц е в а К л а в д и я М и х а й л о в н а — бывшая жена Ковалева, парторг стройки.

З а в ь я л о в П е т р П е т р о в и ч — начальник строительства, под 60 лет.

З а в ь я л о в а Л и д и я Н и к о л а е в н а — его жена, работает в медсанчасти стройки, под 40 лет.

Л а р и с а П е т р о в н а — инструктор обкома КПСС.

В о л о д я — сварщик, комсорг, лет 25.

Ю р к а Л а з а р е в — разнорабочий, лет 17—18.

Д е д Р о м а н — лодочник, пенсионер.

Д а ш е н ь к а — его внучка, приемщица щебня на дамбе.

Ц в е т а е в а М а р и я С е р г е е в н а — инженер-экономист.

Д ы м о в С а в е л и й Р о д и о н о в и ч — монтажник, лет под 50.

Ч е ч е т к и н а — буфетчица на стройке.

Ш о ф е р (О с и п о в) — работает на самосвале.

Н ю р а — отделочница, лет 25—30.

Б р и г а д и р — бригадир участка, человек неопределенного возраста.

С т р о и т е л и, м о н т а ж н и к и.

Место действия — стройка химического комбината на территории нашей страны.

Время — наши дни.

Возле насыпной щебневой дамбы стоит автовагончик приемщицы. На вагончике выгоревший на солнце плакат: «Даешь окончание стройки в срок!» За вагончиком и за дамбой уходит вдоль берега большой реки разбитая и разъезженная дорога. За рекой, на противоположном высоком берегу, видны контуры бетонного завода. От завода через реку натянута на высоких мачтах подвесная дорога. По канатам дороги то и дело снуют вагонетки с бетоном, который перебрасывают на тот берег, на место строительства химкомбината. Ясный летний день. За вагончиком рычит мотором огромный «МАЗ». А перед ступеньками, ведущими в вагончик, замерли двое: ш о ф е р самосвала с талоном в руке и злорадно улыбающийся, основательно заросший Ю р к а. Короткая пауза. Наконец шофер не выдержал и сунул Юрке под нос талон.