Драмы и комедии

П е р е г у д. И он до самой смерти будет помнить вас. Глянет на следы своих ран и вспомнит.

Н а т а л ь я. Странное чувство у меня к моим раненым. Мне кажется, что мать должна чувствовать что-то похожее. Они ведь беспомощны, как дети. Его надо и покормить, и накрыть, и на другой бок перевернуть, и заговорить как-нибудь, чтобы он хоть на момент забыл о своей боли. А что у него борода и усы, так от этого еще больше жаль его.

П е р е г у д. У вас доброе сердце.

Н а т а л ь я. Не знаю. Мне самой приятно, что могу помочь.

П е р е г у д. Вы чувствуете себя счастливой?

Н а т а л ь я. Счастлива тем, что я нужный человек, что могу нести хоть крупинку тяжести, которая легла на плечи народа. Сначала очень было страшно. Наш военный городок разбомбили. Выскочила я ночью в одной рубашке и очутилась на большой дороге среди толпы людей… Несчастная среди несчастных. Ни родни, ни знакомых. У каждого свое горе, и всякому не до тебя. Триста километров прошла пешком, об одном думала: чтобы только выйти. А потом опомнилась — куда же я иду? Зачем? У меня же ни детей, ни семьи — одна. Неужели я не могу быть полезной на фронте? Тут я вспомнила, что когда-то училась в мединституте… И вот мне кажется, что я нашла свое настоящее место.

В р а ч (приоткрывая дверь) . Наталья Николаевна, у вас сколько кроватей свободных?

Н а т а л ь я. Одна, да вот еще одна должна освободиться.

В р а ч. Прибывают раненые. Подготовьтесь.

Н а т а л ь я. Все будет готово, Михаил Борисович. (Перегуду.) Может, и знакомые будут. Все тяжелые с вашего участка попадают к нам. Это наш поток. Только они обычно в таком состоянии, что с ними и поговорить нельзя. Ну-ка, какая у вас температура? (Смотрит на термометр.) Все в порядке. Я думала, можно ли вас отправлять…

П е р е г у д. А вы не отправляйте, мне и тут хорошо. Оставьте меня здесь, Наталья Николаевна. При вас я скорее поправлюсь.

Н а т а л ь я. Не имею права.

П е р е г у д. Попросите начальника госпиталя.

Н а т а л ь я. Не позволит. Нам нужно принимать новых раненых. А вы поедете дальше, в тыл. Там быстрее поправитесь.

П е р е г у д. Не прогоняйте меня. Мне тяжело будет перенести…

Н а т а л ь я (шутя) . Вам ничего переносить не придется. Санитары перенесут, что надо.

П е р е г у д. Разлуку с вами.

Н а т а л ь я. Ну, это пустяки. Это не угрожает вашей жизни. Тем более что температура у вас нормальная.

П е р е г у д. Вы снова начинаете издеваться, как когда-то.

Н а т а л ь я. Я и так долго терпела, пока поставила вас на ноги. Теперь хочу отвести душу.

П е р е г у д. Но так вы можете снова свалить меня с ног.

Н а т а л ь я. Если вы от немецкой пули не погибли, то от моих слов тем более.

П е р е г у д. Вы хотите быстрее избавиться от меня. Как выздоровею, тогда я сам поеду и даю слово больше не попадаться вам на глаза.

Н а т а л ь я. Я от вас такого слова не требую. С хорошими людьми не для того встречаешься, чтобы ими бросаться.

П е р е г у д. Спасибо. Вы мне хотели что-то сказать.

Н а т а л ь я. Хотела… (Пауза. Думает, как лучше начать этот деликатный разговор.)

П е р е г у д (обождав) . Через час мы уже не поговорим.

Н а т а л ь я. Я хотела спросить: когда вы в последний раз видели его?

П е р е г у д. На поле боя, когда был ранен. Как сквозь сон помню, что он подходил ко мне.

Н а т а л ь я. Какой он теперь? Я даже представить не могу. Плохо мы с ним расстались в тот вечер.

П е р е г у д. А он вас любит.

Н а т а л ь я. Откуда вы знаете?

П е р е г у д. Когда Шумейко при нем отдал мне ваше письмо, ему это было очень больно. Жаль было смотреть на него. Ну, и я чувствовал себя так, будто украл у него что-то, а он поймал меня за руку.

Н а т а л ь я. Вы кое-что все-таки украли у него.

П е р е г у д. Что?

Н а т а л ь я. Частицу того чувства, которое принадлежало только ему.

П е р е г у д. Частицу… Мелкий воришка.

Н а т а л ь я. А совесть все-таки мучит?

П е р е г у д. Напрасно мучит. Я не могу вернуть украденное. Это не в моей воле.

Н а т а л ь я. Как бы я хотела примирить вас!

П е р е г у д. Мы помирились. Мне кажется, что он даже поцеловал тогда меня.

Н а т а л ь я. Это родина помирила вас. Я бы хотела вас помирить так, чтобы вы оба были в моем сердце и чтобы ни одному не было обидно.

П е р е г у д. Это невозможно.

Н а т а л ь я. Да, невозможно.

П е р е г у д. Значит…

Она молчит.

Я понимаю.

Н а т а л ь я. Не осуждайте меня, Борис Платонович. Вы хороший человек, и я вам благодарна за ваши добрые чувства ко мне.

П е р е г у д. Я хороший, но любите вы его.