Драмы и комедии

П е р е г у д (тихо, после долгой паузы) . Прощайте, Наталья Николаевна!

Н а т а л ь я (подняла голову, не понимая) . Куда же вы? А-а… в тыл… Вас эвакуируют…

П е р е г у д. Туда, на его место.

Н а т а л ь я (хватает его за руку, страстно) . Идите! Отомстите им, проклятым! За Родину! За него! За мое убитое счастье!

П е р е г у д. Я не могу заменить тебя, командир мой. Но пока сил моих хватит, я буду идти дальше по той земле, за которую ты отдал свою жизнь. Я не опозорю знамени полка, которым ты командовал. Клянусь тебе в этом. Прости и прощай навеки. (Целует умершего в лоб и выходит.)

З а н а в е с.

1943

Перевод Л. Раковского.

ДЕМЬЯН ДЕМЬЯНОВИЧ ЖЛУКТА (он же ЧАРСКИЙ).

КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА — его жена.

ЯЗВА — драматург-комедиограф.

ЛУЧЕЗАРНЫЙ — бывший драматург и будущий поэт.

АНТОН МАКАРОВИЧ КОНЯГИН — не очень ответственный работник.

СТЕПАН АНДРЕЕВИЧ — помощник Жлукты.

АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВНА — клиентка Жлукты.

АНДРЕЙ СЕМЕНОВИЧ — зав. базой.

ДЕВУШКА — секретарь Конягина.

ПЕРВЫЙ КЛИЕНТ.

ВТОРОЙ КЛИЕНТ.

ГОСТИ.

ПОВАР.

ЧЕЛОВЕК С ПАКЕТАМИ И КУЛЬКАМИ.

Я з в а и Л у ч е з а р н ы й входят на сцену одновременно с разных сторон.

Л у ч е з а р н ы й. Привет Шекспиру!

Я з в а. Здравствуй, братец Мольер!

Л у ч е з а р н ы й. Откуда?

Я з в а. Из театра.

Л у ч е з а р н ы й. Что там слышно?

Я з в а. Говорят, зритель смеяться хочет.

Л у ч е з а р н ы й. Он хочет смеяться, а нашему брату — хоть ты плачь. Трудное это дело.

Я з в а. Некоторые драматурги с этой задачей легко справляются.

Л у ч е з а р н ы й. Я знаю, они показывают зрителю палец. Считают, что если зрителю очень уж посмеяться захочется, так он и над пальцем посмеется.

Я з в а. Смеется, смеется, да наконец обидится. За кого вы меня, скажет, принимаете? Что я вам — несмышленыш, что вы мне палец показываете?

Л у ч е з а р н ы й. И отчего такое? Может быть, это оттого, что в нашей действительности нет тартюфов, простаковых, фамусовых и им подобных.

Я з в а. Короче говоря, ты хочешь сказать, что комедия отжила свой век?

Л у ч е з а р н ы й. В самом деле, кого нам высмеивать? Кого бы ни взял, так это будет или рабочий, или колхозник, или интеллигент — словом, человек советский. Пошутить над ним еще можно, но попробуй его осмеять. Попробуй вывести на сцену современного недоросля или современного чинушу.

Я з в а. Ну что ж, и попробуй.

Л у ч е з а р н ы й. Да ведь обидится.

Я з в а. Кто?

Л у ч е з а р н ы й. Советский зритель.

Я з в а. Напрасно ты такого мнения о советском зрителе. Если мы будем высмеивать подлинные недостатки, он охотно с нами посмеется. Конечно, здесь надо иметь зоркий глаз и чувство такта, а не махать куда попало. А недостатков у нас хватит, чтобы их высмеивать.

Л у ч е з а р н ы й. Недостатков… Мелкие недостатки — это не тема для большого искусства. Блох ловить наловчишься, но Гоголь из этого не вырастет.

Я з в а. А может, все-таки попробуешь?

Л у ч е з а р н ы й. Нет. Я дал себе слово не иметь больше дела с этим неблагодарным жанром.

Я з в а. А что же ты собираешься делать?

Л у ч е з а р н ы й. Думаю переключиться на лирику. Там всякие тонкие переживания, возвышенные чувства — это всегда нравится читателю. И придраться трудно. А если не выйдет, что ж, пойду хоть в дворники.

Я з в а. Так знаешь что, друг… Иди лучше сразу в дворники.

Л у ч е з а р н ы й. А ты?

Я з в а. А я попробую.

Л у ч е з а р н ы й. Что, нашел подходящий объект для осмеяния?

Я з в а. Чтобы долго не искать, я просто хочу показать зрителю своего соседа.

Л у ч е з а р н ы й. Большой негодяй?

Я з в а. Очень милый человек.

Л у ч е з а р н ы й. Блоха какая-нибудь. Желаю тебе ловкости поймать ее. Прощай.

Я з в а. Иди, запасайся метлой, а я попрошу, чтобы подняли этот занавес и показали зрителю моего соседа.

Комната скромной городской квартиры: пожелтевшие обои, стол, два-три стула, старый платяной шкаф.

Входят Ж л у к т а с двумя чемоданами и К л а в а с узлами.

Ж л у к т а (ставит чемоданы на пол) . Фу, ты. Ну, катавасия! Еще немножко и кукиш бы мы имели, а не комнату. Видела, как он наскочил. Да не на того напал.