Драмы и комедии

Г у д о в и ч. Жаль мне вас, Антон Евдокимович. Вы человек без веры.

Ш к у р а н к о в. Была у меня вера, да не на что ей больше опереться.

Г у д о в и ч. Не было у вас настоящей веры. Очень уж короткие крылья у вашей веры: они не удержали вас на высоте, и вы шлепнулись в болото, прямо к ногам палача. Из безверия родилась трусость, а от трусости недалеко и до подлости.

Ш к у р а н к о в. Ну уж это вы хватили через край, Павел Андреевич. Никакой подлости я еще не сделал.

Г у д о в и ч. Я говорю — недалеко.

Ш к у р а н к о в. Я вижу, что нам недалеко до ссоры. (Встает.) С вами сегодня невозможно разговаривать. Думаю, что при следующей встрече мы лучше поймем друг друга. (Уходит.)

Г у д о в и ч (один) . Я тебя и так хорошо понял.

Входит Б р о н я.

Б р о н я. Что это он хмурый какой-то ушел? Вы тут уж не поссорились ли?

Г у д о в и ч. Да как же! Пришел выведать, не составлю ли я ему компанию подымать лапки вверх. До сих пор сидел и выжидал, чья возьмет, а теперь решил, что все уже ясно, и поэтому можно не стесняться.

Б р о н я. А вы не волнуйтесь. Мало ли кто какую околесицу несет. Неужто вам все это к сердцу принимать?

Г у д о в и ч. Слышать мерзко.

Б р о н я. Может, перекусите немного?

Г у д о в и ч. А знаешь, это бы не вредно.

Б р о н я (разворачивая сверток) . Вот хлеб и огурцы. Перекусите пока, а я пойду суп сварю.

Г у д о в и ч (берет в руки хлеб) . Где достала?

Б р о н я. Огурцы — на рынке, а хлеб — там, в больнице.

Г у д о в и ч. А ты? Обедала без хлеба? (Отодвигает хлеб.) Нет, я не буду есть этот хлеб.

Б р о н я. Вот и зря. Хлеб вкусный.

Г у д о в и ч (берется за скрипку) . Завтра и я пойду хлеб зарабатывать.

Б р о н я. Каким это способом?

Г у д о в и ч. Честным. Я людям поиграю, а люди мне заплатят.

Б р о н я. Где это вы будете играть?

Г у д о в и ч. Это я тебе потом скажу.

Б р о н я. Дайте слово, что вы не сделаете никакой глупости.

Г у д о в и ч. Глупости? Нет. Даю слово, что глупости не сделаю. (Настраивает скрипку.)

Б р о н я. Ну, смотрите же! (Выходит.)

Г у д о в и ч. Поглядим, что у меня за репертуар. (Потихоньку наигрывает белорусские и русские песни, из каждой по куплету. Иногда у него не сразу выходит, повторяет. Остановился. Отщипнул хлеба. Ест. Наигрывает: «А в поле верба».)

Стук в дверь.

Войдите!

Входит М и г у ц к и й, хорошо одетый, выбритый.

М и г у ц к и й. Наконец-то я вас нашел. Здравствуйте, Павел Андреевич.

Г у д о в и ч (холодно) . Здравствуйте.

М и г у ц к и й. И совершенно случайно. Иду, слышу — кто-то играет: «А в поле верба». Ну, думаю, это кто-нибудь из наших.

Г у д о в и ч. А оказалось…

М и г у ц к и й. Так оно и оказалось. (Вглядывается в Гудовича.) Вы сильно изменились. Давно я вас не видел.

Г у д о в и ч. Я вас тоже. С того дня, как вы бросили меня с тяжело раненной женой на руках.

М и г у ц к и й. Да-а… Это уж больше года будет. Я слышал, что Ганна Яковлевна умерла.

Г у д о в и ч. Через две недели после того. А я вот… остался здесь.

М и г у ц к и й. И у меня тогда тоже… почти все сгорело. Мало что успел вытащить.

Гудович молчит. Неловкая пауза.

Как вы животе, Павел Андреевич?

Г у д о в и ч. Ничего, хорошо живу.

М и г у ц к и й (скептически, даже брезгливо оглядывает комнату, самого Гудовича) . Я бы не сказал… Черный хлеб с огурцами…

Г у д о в и ч. Надоело: каждый день белый да белый. Велел черного принести.

М и г у ц к и й. Шутник вы, Павел Андреевич. Это хорошо, что вы не теряете чувства юмора, но так жить… Работаете где-нибудь? Я слышал, вы работали в оркестре… рядовым оркестрантом.

Г у д о в и ч. Второй скрипкой.

М и г у ц к и й. Смеха достойно! Лучший белорусский композитор… В искусстве вам принадлежит первая скрипка.

Г у д о в и ч. А мне и второй не доверили. Прогнали.

М и г у ц к и й. За что?

Г у д о в и ч. Да вот за это самое. Говорят, слишком много чести для нас.

М и г у ц к и й. А знаете, я бы тоже вас прогнал. Нечего глупостями заниматься. Я хочу вам предложить настоящее дело… по вашим силам и таланту.

Г у д о в и ч. А вы… Это в ваших возможностях?

М и г у ц к и й. Я — заведующий отделом искусств.

Г у д о в и ч. А-а, тогда понятно.

М и г у ц к и й. Третий месяц. Все хотел с вами поговорить, да вас нигде не видно. Я хочу подписать с вами договор.

Г у д о в и ч. На что?

М и г у ц к и й. На оперу.

Г у д о в и ч. На какую?

М и г у ц к и й. На «Счастливую долю».

Г у д о в и ч. Вы… издеваетесь?

М и г у ц к и й. Нисколько. Опера на ту же тему: как белорусский народ нашел свое счастье. Только там речь шла о счастье советском, а тут…