Драмы и комедии

М а р ф а П е т р о в н а. А за что же деньги? Невелико беспокойство. Для доброго человека я и без денег послушаю.

М и г у ц к и й. Вы только ему, соседу, ничего не говорите, а так, потихоньку. Он сам станет куда-нибудь ходить. Это еще хуже.

М а р ф а П е т р о в н а. Что ж, мне не трудно. Через коридор живучи. Я раз пять на день бываю у них.

М и г у ц к и й. Ну, вот и хорошо. Я хотел бы знать, кто там его подбивает на такие дела. Значит, договорились. Я вас буду ждать. (Отходит.)

Г у д о в и ч (играет и поет охрипшим голосом) .

Вдруг чистый девичий голос подхватывает песню.

Люди оглядываются на девушку. Это Ю л я, одетая в серый ватник, обмотанная теплым платком. Гудович встретился с ней взглядом и узнал ее. Губы его задрожали, лицо просветлело. Маскируя волнение, он закашлялся. Пение оборвалось. Люди щедро кидают в шляпу рубли, делятся впечатлениями, расходятся. Улучив момент, Юля бросает в шляпу бумажку и быстро отходит. Гудович осторожно кладет на землю скрипку, берет в руки шляпу и вынимает из нее рубли. На деньги с завистью смотрит сидящий рядом нищий.

Н и щ и й. Ты, господин, меня ограбил.

Гудович с недоумением глядит на него.

Мои деньги загреб. Это все было бы в моей шапке, а попало к тебе в шляпу. Пришел на мое место и разрешения не опросил. У нас, нищих, так не водится.

Г у д о в и ч. Я и в самом деле тебя обидел. На! (Кладет рубли ему в шапку.)

Н и щ и й. Оставь себе что-нибудь. Ты же все-таки пиликал тут и горло драл.

Г у д о в и ч. Мне не нужно.

Н и щ и й. И мне твоего не надо. Нищий нищему не дарит. На, забирай. (Кладет часть денег Гудовичу в карман.)

Не вынимая из шляпы, Гудович разворачивает и читает бумажку. Оглядывается вокруг. Прячет бумажку в карман. Людей возле него нет, все отхлынули в противоположный конец сквера. С той стороны доносится приглушенный гул. На сцену входит г и т л е р о в е ц с автоматом в руках. За ним, со связанными назад руками, спотыкаясь, идут м у ж ч и н а и ж е н щ и н а. Одежда на них висит клочьями, сквозь дыры видно истерзанное тело, на лицах следы побоев. У женщины глаза опухшие. У каждого на груди фанерная дощечка с надписью. У мужчины: «Я стрелял в немецких солдат», у женщины: «Я помогала партизанам». За арестованными с автоматами наперевес идут г и т л е р о в ц ы. Поодаль, по сторонам и сзади, — т о л п а л ю д е й. В толпе приглушенный гул возмущения и слова сочувствия.

Г о л о с а. Их на виселицу гонят. — Бедные! Что же вы попались этим палачам в руки? — И женщина, бедняга! Может, дети-сироты остались. — Не плачьте. Им и так тяжело. — Родина вас не забудет!

П а р т и з а н к а. Смерть фашистским…

Удар приклада сбивает ее с ног. Двое солдат снова поставили ее на ноги и пинками принуждают идти дальше.

Г о л о с а. Выродки проклятые. Звери. — А наши — герои. На смерть идут с поднятой головой. — Герои. Шапки перед ними снимать надо.

Все, как по команде, снимают шапки.

Г и т л е р о в е ц (резко поворачивается и наставляет автомат) . Цурюк!

К о н в о й с а р е с т о в а н н ы м и удаляется. Люди, угнетенные виденным, стоят понуро и молчаливо. У женщин на глазах слезы. У одной нервы не выдержали — она заплакала навзрыд.

Гудович стоит на том же месте. Все о нем забыли. Вот он поднимает скрипку к плечу и тихо, чуть слышно играет: «Широка страна моя родная»… Будто электрический ток прошел по толпе. Поднялись головы, распрямились плечи. Люди минуту слушают, как зачарованные, а затем тихо, как заговорщики, начинают петь. Поют мужчины, держа шапки в руках, поют женщины с мокрыми от слез глазами. Опустился занавес, а песня все еще звучит, как победа несокрушимого духа.

Декорация второй картины. Б р о н я, в пальто, стоит у окна. На пороге — соседка М а р ф а П е т р о в н а.

Б р о н я. Вы хорошо видели, что это он?

М а р ф а П е т р о в н а. Хорошо, вот так, как тебя вижу.

Б р о н я. На площади?

М а р ф а П е т р о в н а. Ага. Там, где нищие сидят.

Б р о н я. Что это ему на ум взбрело?

М а р ф а П е т р о в н а. Взбредет и не то еще — голод не тетка.

Б р о н я. Я думала, работа нашлась. Сказал вчера, что пойдет хлеб зарабатывать.

М а р ф а П е т р о в н а. Сказал, вот и пошел. Тебе же легче будет. И чего ты над ним трясешься? Что он — дитя малое? Гляжу я на вас и дивлюсь. Ни батька он тебе, ни дядька — чужой человек, а ты куска не съешь, все ему.