Александр Мишарин - Серебряная свадьба

Н и к о л а с. Но это же… ужа-ас! А где эта?.. Халва?

Н и к и т а. Этого никто не узнает.

Н и к о л а с. А твои расчеты?

Н и к и т а (криво усмехнулся) . Я не знаю…

Н и к о л а с. Но у тебя прекрасная память.

Н и к и т а. Ее нет! Я ее вытравил! Вот этим… (Вытаскивает фляжку.)

Николас выдергивает ее у него из рук.

(Грозит ему пальцем.) А ты был на правильном пути! Это тот путь.

Н и к о л а с (понимая) . И ты побоялся, что я дойду до этой же?

Н и к и т а. И трех твоих жизней не хватит! Унося по песчинке, нельзя расчистить пустыню Сахару.

Н и к о л а с. И ты все-таки боялся?

Н и к и т а. Да. Есть истины, которые нужно уничтожать. (Уверяя себя.) И я ее уничтожил.

Н и к о л а с. Это… мракобесие.

Н и к и т а. Да, да. Я не возьму на себя… этот грех.

Н и к о л а с. Ты стал верить в Бога?

Н и к и т а (покачал головой) . Я — технарь. Но жалеть людей и я имею право. (Решаясь.) Возьми. (Хочет полезть в карман, но Николас хватает его за руку.)

Н и к о л а с. Нет. Я не хочу иметь ничего общего с этим…

Н и к и т а (усмехнулся) . Даже если бы хотел, коричневой тетради у меня нет. Это же мелочь. Жалкие остатки. Три листочка. Новый принцип холодильных устройств. Тебе пригодится патент в пару миллионов? На первое время…

Н и к о л а с. Но это же твоя работа.

Н и к и т а. Кое-какая доработка, конечно, нужна. Но это чистая техника. Вполне по твоим возможностям.

Н и к о л а с (не зная, на что решиться) . Я не обижаюсь. Я уже давно не обижаюсь. Там меня окончательно отучили. (Опустил голову.)

Н и к и т а. Дурак. У меня больше ничего нет. У тебя же семья. В конце концов, я должен позаботиться о своей дочери.

Н и к о л а с. Я о другом.

Н и к и т а (быстро) . Не надо.

Н и к о л а с. А если все-таки… очистить мир? И уже в новом, очищенном мире…

Н и к и т а (резко) . Заселить его новыми людьми? Да? Выращенными в пробирке? В инкубаторе? В колониях!..

Н и к о л а с (долго смотрит на него) . Ты понимаешь… что тебя ждет?

Никита хотел ответить, но только криво усмехнулся, сделал несколько шагов в сторону, махнул рукой, отвернулся. Его спина выпрямилась от глубокого вздоха.

Н и к и т а. А у меня ничего нет. Я пустой! (Резко обернулся и очень громко хлопнул в ладоши, словно раздался выстрел.) Все! Поехали! Зови всех! На посошок! Не курить — расстегнуть ремни! (По-английски.)

Н и к о л а с. Это действительно все, что у тебя осталось? (Смотрит на три листка у себя в руках.)

Н и к и т а. Все. Кончился Никита Турчанинов.

Открывается дверь. К а т я вкатывает столик с бутылками, закусками, цветами. За ней входят Г р а ч и Т о н я.

К а т я (словно ожившая) . Музыку поставьте! Последняя минута, да наша. Правда, Николас? Прощаться так прощаться. Грач, Никита, Тоня, ну что у вас такие постные лица? Выпьем? Помирать — так с музыкой!

Н и к о л а с (вздрогнул) . Почему помирать?

К а т я. А может, самолет разобьется?

Г р а ч. Типун тебе на язык!

К а т я. В общем, так… Отпразднуем финал нашей молодости! Всему когда-нибудь приходит конец. Кто-то умер, кто-то спился. Кто-то уезжает. Кто-то потерял совесть. А кому-то надо жить, верить за всех нас! А для веры нужен особый дар, которым я, к сожалению, не обладаю. Пейте. Все! До дна!

Все пьют, несколько ошеломленные. Катя, выпив, наливает снова фужер шампанского.

(Горячо.) Я пью за тебя, Тоня! Да, да, за тебя. Несчастная избранница счастья. (Быстро выпивает бокал.) Спасибо и тебе, Грач. Хорошо, что ты вспомнил наконец, что ты не только большой начальник. А еще и мужчина. Никита не замечал, какими только способами я не защищала его!

Г р а ч. А-а… Теперь все равно! За тебя, Катя! Ты лучшее, что я видел в нашей жизни.

К а т я. Ох, кажется, зря я уезжаю. (Послала ему воздушный поцелуй, потом, с изменившимся лицом, быстро повернулась к Никите.) Я пью за тебя, Никита. (Серьезно.) Ты никогда не делился со мной. А зря! Но все равно за тебя!

Н и к о л а с. Время!

Бьют часы.

К а т я. Пробьет в этой комнате семь часов, а мы будем уже в воздухе.

Н и к и т а (опустив голову) . Ну, давайте! Живите!

К а т я. Но я обязательно позвоню с аэродрома. Я еще не все тебе сказала. (Оглядывается.) С кем бы еще попрощаться? Со своим портретом. А что? (Подошла.) Ничего была девочка, а? Перший класс! (Обернулась.) Ну, а где же виват в мою честь? Где танцы?

Не дружные, но крики.

Танцы… Как раньше! Танцы. Как двадцать лет назад!

Никита неожиданно со всех сил бросает об пол фужер.