Александр Мишарин - Серебряная свадьба

В а р в а р а А р х и п о в н а (еще в коридоре) . Я нашла ее, Николас. Это еще бабушкина брошка. Там настоящие камни. На первое время.

Вздохнув всем своим старинным организмом, прохрустев латунными колесиками и серебряным маятником, коротко вздрогнув, начали бить стенные часы. Один… два… — Варвара Архиповна слышит их уже на пороге комнаты — три… четыре… пять… шесть… семь…

Все… (Опускается на стул. Слава богу, мы не видим ее лица. На мгновение кажется, что в комнате живы только часы. Поднимает голову. Видит лежащего Никиту, стену, пустоту квартиры. Садится в изголовье Никиты. Осторожно кладет ему руку на голову.) Так тебе легче?

Н и к и т а. Кажется… я умираю.

В а р в а р а А р х и п о в н а. А с чем тебе страшно расстаться?

Н и к и т а (после долгой задумчивости) . С тем, кем я мог бы стать.

В а р в а р а А р х и п о в н а. И ты подумал, что это уже смерть? Это просто в тебе прорастает другая жизнь.

Н и к и т а. Так больно… Так горестно…

В а р в а р а А р х и п о в н а. Счастливчик! Ты заплатил за нее так мало. Почти ничего!

Н и к и т а. Я?.. (Задумался.) А как же тогда… умирают?

В а р в а р а А р х и п о в н а. Не надо… об этом.

Н и к и т а. Я должен знать.

В а р в а р а А р х и п о в н а. Нет. (Пауза.) Ты еще не знаешь цвета старости. Горения одиночества. Ты еще не знаешь запаха земли, от которого кружится голова… Земля зовет тебя. Зовет все сильнее… все требовательнее.

Н и к и т а (жадно) . Ну!

В а р в а р а А р х и п о в н а. Она цепляется за твои ноги каждой травинкой… веткой… Кустом… Летящей в лицо птицей.

Н и к и т а (как завороженный) . Да, да, я понимаю. Я, кажется, знаю это…

В а р в а р а А р х и п о в н а (тише) . Что ты можешь знать? Знать про те горы… где самая малая — выше нашего неба и самой дальней звезды.

Н и к и т а. Не надо…

В а р в а р а А р х и п о в н а (властно) . Где нет ничего, кроме исполинского грохочущего, морозного костра! К которому ты бежишь со всех ног, чтобы успеть подбросить себя как старую высохшую ольху… Где нет ни рая, ни ада! А только ты, которая взрывалась на ветру, последним вздохом заполняешь собой весь мир…

Н и к и т а. Да, материнская рука — это лучшее лекарство…

В а р в а р а А р х и п о в н а. Найди силы не отказываться от жизни. Позаботься, пожалуйста, об этом мире сам. Как всю жизнь он худо ли, хорошо ли заботился о тебе.

Н и к и т а (после паузы, почти виновато) . Каким же мог быть ваш настоящий сын?

В а р в а р а А р х и п о в н а. Не знаю. Иногда мне хочется встать на колени посреди улицы и попросить у всех прощения. Особенно у молодых. Почему я сама была так слаба? Почему знала так мало? Почему была труслива и жалка? Почему обещала людям так много дешевого, легкомысленного счастья?! Почему говорила с ними не так и не о том?..

Н и к и т а (пораженный) . Вы? Именно вы?..

В а р в а р а А р х и п о в н а. Да, я… Мир меняется не от ветра и не от землетрясений. И если очищать его, то очищать надо в первую очередь самого себя. Ни один вопрос на земле не может быть задан кому-то! Он должен быть задан самому себе. (Положила руку ему на грудь.) Все ответы, все силы… И все решения.

Н и к и т а (как эхо) . Здесь?

В а р в а р а А р х и п о в н а (тихо, как заговор) . Только здесь, мой мальчик!

Н и к и т а (после паузы) . Я… кажется… хочу заснуть…

Варвара Архиповна кивает головой, и Никита закрывает глаза. Первый раз мы видим удивленное от облегчения и ясности лицо. Спокойное и сильное лицо человека, которому нужно долго жить.

Тихий шум октябрьского дождя, как «Парки лепетанье», делает тишину в комнате плывущей и невесомой… Еле слышно открывается входная дверь, и в пустую, просторную комнату осторожно и молча входят Н и к о л а с, К а т я, Г р а ч, а за ними Т о н я. Они смотрят на Никиту и, убедившись, что он спит, рассаживаются вокруг в нерешительности и задумчивости.

(Открывает глаза.) А где?..

Т о н я (шепотом, быстро) . Мы все… приехали.

Н и к о л а с. Тебе лучше?

Н и к и т а (настойчиво) . А где… Варвара… Архиповна? (Приподнимается на локте.) Она же была… только что…

Т о н я (недоуменно качает головой, тихо) . Ее нет… Здесь никого не было.

Никита смотрит на нее, на каждого из друзей. Потом кивает головой в глубокой задумчивости. Они сидят кружком, как раньше, как двадцать лет назад.

А над ними по стене все бежит и бежит тень старой женщины в черном и все пытается остановить, уберечь их… И когда Никита поднимает голову, ему все явственнее кажется, что смазанный контур старого лица все отчетливее и живее напоминает лицо Варвары Архиповны. А через минуту это становится ясно всем.