Лопе де Вега - Том 5

Да если б я знал,
Что ты встретишь меня
Презреньем, — к тебе
Не вернулся бы я.
Как я обманулся,
Тебе доверяя!
Не думал, что снова
Тебя потеряю.
И вот потерял!
Я сам это вызвал:
Забытый изгнанник,
Вторично я изгнан.
Как странно! Глаза твои
Видят меня,
Но делаешь вид,
Что отсутствую я.
В разлуке любовь
Обращается в прах,
Но ты забываешь
Меня на глазах.
Придумав опасности,
Смертью грозишь мне;
Твои оправданья
Хитры, но излишни.
Король тебя гневом
Привел в содроганье,
Но гневу нашла ты
В любви оправданье.
Твердишь, что ты хочешь
Мне жизнь сохранить,
А хочешь меня
От любви излечить.
Ты солнцем была мне,—
Без солнца не жить.
Но трижды часы
Не успели пробить,
А ты их за солнце
Уже выдаешь,
Ты их заставляешь
Спасать твою ложь.
Проклятье часам
И тому, кто их создал,
Кто выточил оси,
Колесики, гвозди!
Их гонит пружина,—
Считают, считают,—
А маятник мчится,
И стрелки мелькают.
Бессмысленно бьют,
Когда сами хотят,
И только о смерти
Всегда говорят.
В часы поместил
Часовщик все, что мог:
Мелькание жизни
И смерти залог.
Злой времени вестник,
Хозяин желаний,
Наш каждый глоток
Они мерят заране.
И вот говоришь ты
(Вернее — пророчишь:
Ведь ты говоришь
Только то, что ты хочешь),—
Что я тебе дорог,
Когда я живой,
А счастье твое
Пусть уходит к другой.
За блеск королевский
Ты все отдаешь,
Меня оставляешь
И вмиг предаешь.
Клянусь, — пусть глаза твои
Это запомнят
(Я так их люблю,
Хоть они вероломны!),—
Клянусь, что мои,
Хоть ты их презираешь,
Другой госпожи
Никогда не узнают.
Уеду в Кастилью,
И скажут потом,
Коль буду я жив,
Что я был образцом
Бессмысленной верности,
Щедрой, унылой:
Ведь ты этой верности
Не заслужила;
А если… то лишь
Красотою своей,
Она только больше
Любови моей.
Меня от рассвета
Ты хочешь спасти,—
Вот он наступил…
Что ж, навеки прости!

Энрике!

Ушел. Передать
Ему что-нибудь?

Что люблю
И что подождать молю.

Ему уже нечего ждать.

Инес! Не жестоко ли это?

По-моему, нет. Он обязан
Уйти.

Ты права. Он связан.
Итак, он дождался рассвета.
Но где же силы мои?
Ушел — и дышать не смею.
Нет в мире сердца вернее,
Чем женское сердце в любви.

Мужайся, сердце! Дай мне осторожно
Надежду в горе, облегчи страданье.
Решимость — это наших рук созданье,
Со временем всего достигнуть можно.

С умом вмешавшись в ход вещей тревожный,
Мы можем обмануть все ожиданья;
Надежды, жизни, веры ждет сознанье
И в час печали самой безнадежной.

Судьба людская — в королевской длани,
Король над нами — высший суд земной,
Препятствий нет для царственных желаний.

Когда б он дал им волю над собой,
Энрике не достался бы Хуане.
Любовь твердит мне, что Энрике мой!

Чтоб имя смертного навек прославить,
Нельзя иного подвига назвать,
Чем к славе родины свой взнос прибавить,
Сумев победу в битве одержать.
Друзей от плена страшного избавить
И смерти в море чудом избежать
Не так почетно, как в господнем храме,
Как дар свой, водрузить победы знамя.
Мы прожили со времени Родриго
Несчастный век — последствие измен; [94] Мы прожили со времени Родриго Несчастный век — последствие измен. — В данном случае имеются в виду события, последовавшие за смертью последнего вестготского короля Родриго (713), когда арабы сумели завоевать почти всю территорию Пиренейского полуострова. Вторжение арабов связано с историческим преданием об измене графа Хулиана, правителя Сеуты. «Несчастный век» тянулся в сущности много веков, вплоть до конца XV века, когда с арабским владычеством было окончательно покончено. Это и есть так называемый период Реконкисты.
Свободная страна узнала иго,
И наглый враг живет средь наших стен.
В Гранаде все еще звенят вериги,
Хотя кончается как будто плен
Под властью африканского нечестья.