Кто черный в углу?
Хвостатый,
Рогатый,
Смеется!
Не дам тебе моего младенчика!
Ах! вешний красный денек!
Над синей речкой я гуляла,
Первые цветочки собирала,
Веселые песенки распевала,
Веночек-зеленочек завивала,
Зелень в косы русые вплетала.
Далеко ушла
От родного села.
Еле виден дом
Моей матушки,
На крутом холму
Над синей рекой.
Повстречал меня
Мальчик тоненький,
Нежный, холеный подросточек;
Охотник до сладостей,
До меда, до сахара,
До ягодок красных,
До цветочков первых.
Говорил он мне тихо — ласково:
Я люблю тебя, красна девица,
Словно ягоды — уста твои,
Словно яблоки — груди твои,
Словно молоко — ноги твои.
Стояла я
Под деревцем ведшим.
Возле белых ног
Травушка-муравушка зеленела,
Цвели аленькие цветики.
Обнимал он меня,
Положил меня
На зеленую постель,
На одеяльце шелковое,
На простыночку цветную,
Под кровельку листвяную.
А кругом нас были:
Березки белые,
Да небо синее!
Ах ты сладость горькая!
Мед золотой!
Отрава медвяная!
Снадобье волшебное!
Кто грызет утробу мою?
Матушка моя прокляла меня.
Подохну, проклятая, без покаяния.
Черти толпятся вокруг моей постели тесовой,
Кажут языки красные,
Машут хвостами мохнатыми,
Готовят каленые сковороды,
Котлы со смолою горючею.
Где ты теперь, мой мальчик тоненький?
Где собираешь сладкие ягоды,
Цветы душистые?
Вспомни меня,
Пожалей меня!
Тебя ради терплю:
Матушка родная от меня отступилась,
Бог меня оставил,
Черти меня обступили!
Прочь!
Не кропите меня святой водой!
Проклятой хочу умереть:
Плюю на ваши иконы черные,
Плюю на тебя, ведьма поганая.
Отдай мне моего младенчика —
Румяный плод кровей моих,
Плод греха моего,
Радость мук моих,
Зарю мою утреннюю!
Ведьма поганая!
Отдай мне моего младенчика!
Кто ты, девушка на белом, на коне,
Во зеленом, во березовом венке?
Куда держишь путь прогалиною вешнею,
Позавеянною белою черешнею?
А сама-то — словно яблонь розовая,
В золотой косе — листва березовая,
На груди — рубаха из бела холста,
Усмехаются сахарные уста.
Над тобой шумят веселые деревьица…
Кто же, кто же ты, красна девица?
Али мя не познал?
В красный майский денек
Я уж встречала тебя, паренек,
Хоть твою молодецкую раззадоривая.
Видишь: всходят цветики лазоревые,
Где ступает мой конь на весенний мох.
Я — бог.
Ты прости меня, девица чудная,
Березынька белая, веточка изумрудная!
Мое сердце сжимает лихая жуть,
На твой красный лик я боюсь взглянуть.
Ты не бойся меня — ясного царевича.
Словно солнце светел лик мой девичий!
Ты, как польный злак, захирел, засох,
Я спасу тебя, я — веселый бог.
Девушка, страшно!
Опаляют красные брашна,
Душит зелен фимиам.
Девушка, девушка, где же храм?
Он шумит, он шумит — зеленый лес.
Цветы расцветают, и бог воскрес.
Соверши закланье весеннее,
Вниди в свет моего воскресения,
Нож золотой занеси,
Кровью луг ороси!
Ты ли ступаешь
В весеннем поле
По первым цветочкам?
Белоствольные зазеленели березки,
Нежны благовеста дальние отголоски.
В платье серебряно-розовом
Ты гуляешь лесочком березовым.
Да, ты жива:
Синева
Тебя воскресила весенняя.
Совершим поцелуй воскресения.
— Смеется заря, и лепечут березки.
Мне грудь измяли холодные доски,
Я не забыла тоску и страх,
В косе чернеет могильный прах.
— О нет! О нет!
Ты — красна, красна,
Золотая весна
Тебя спасла:
Цветами могила твоя проросла.
— Ах! не касайся моих колен!
Я — золотой, ароматный тлен.
Изведав сладость зеленых троп,
Опять сойду я в холодный гроб.
— Горит заря сквозь алые тучи.
Слова твои райски-певучи,
Ты проплываешь в дыму березк,
И рук засохших янтарен воск.
Ах! как желанны, как сладко-горьки
Свиданья с мертвой на красной зорьке!
Восстанем, сестра моя, рано,
Выйдем в широкое поле,
Поклонимся селу родному
И пойдем весенними тропами.
Читать дальше