Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

И вспомню, что царь я, народу любезный,
И жизнь озарится лазурной мечтой…
Но дух мне, извергнутый адскою бездной,
Всё шепчет: ты царь проклятой!

О, если б погасли желанья, стремленья!
Их мука насквозь прожита,
Но призрачен радостный миг утешенья,
И прочное счастье — мечта.

Желания жизни — безумны, бесцельны,
Как волн океана тревожный порыв.
Как туча, что мчится во мгле беспредельной
И тает, ударившись в горный обрыв.

Бесцельно свершает свой путь одинокий
В небесном просторе царица луна,
Куда она мчится велением рока, —
Об этом не знает она.

В горах Галилейских весенними днями
Я видел: цвели голубые цветы.
Но осень настала, с туманом, дождями,
Развеяла сон красоты.

Смирись перед роком. Лови наслаждений
Минутные краски, случайные дни!
Не тщись разорвать эту цепь заблуждений,
Отдайся волнам и усни.

Но отдыха нет на безрадостном ложе.
Закрою глаза — и опять предо мной
Возникнет всё то же, всё то же, всё то же,
Проклятье природы земной.

Нет, нет! Как цветок, не могу прозябать я,
И душен мне мир, как гнилая тюрьма!
Нет, мне не стереть рокового проклятья,
Палящего сердце клейма!

Я помню день: я с братьями моими
Пошел искать потерянных ослят.
В дали полей, тонувших в синем дыме,
Давно блуждал мой утомленный взгляд.

Подумал я, что нас заждались дома.
Был душен зной полдневной тишины.
Увидели мы возле водоема
Веселых дев, черпавших в кувшины.

Они пошли, пылающее око
Под мрак ресниц застенчиво склоня.
Я им сказал: вы знаете пророка!
К пророку путь откройте для меня!

И чистых дев нежданным разговоров
Я, пастырь, им не знаемый, смутил.
Мне назвала одна, с поникшим взором,
Дом, где живет провидец Самуил.

Придя, я стал смиренно у порога,
Я, бедный сын отеческих полей,
И на меня из каменного рога
Пророк возлил помазанья елей.

И новая во мне явилась сила,
Таинственно воспламенел мой дух,
Любезный сын пророка Самуила,
Я стал царем, незнаемый пастух.

Наутро я пошел домой, и скоро
Нашел моих потерянных ослят.
И поднесли у светлых рощ Фавора
Мне мех с вином, три хлеба и козлят.

И я вошел на холм зеленоглавый,
Пурпурных туч разорвалась гряда,
И в их венце, в лучах небесной славы,
Ко мне спустилась ангелов чреда.

Одежды их алмазами горели,
От крыльев дождь струился снеговой,
Держа в руках тимпаны и свирели,
Они текли в лазури огневой.

Над ними рой кружился голубиный;
И в золотых распущенных кудрях
Сверкали лент огнистые рубины,
Как жертвы кровь на дымных алтарях.

Снопами искр их головы сверкали…
Их всех несла на волнах синева.
Вкруг тонких рук потоками стекали
Лучистых риз льняные рукава.

И я не знал: принять их за кого мне,
За юношей иль за прекрасных дев?
А хор их рос торжественней, огромней…
Мне дух пронзил божественный напев.

И ангел мне из горних стран востока
Пронзил чело расплавленным венком.
И из души моей огонь пророка
Взвился в лазурь багровым языком.

Исчезло всё. Мои земные очи
Вотще тонули в дали синих гор.
И я пошел, в селениях пророча
То, что узнал, восшедши на Фавор.

Канули яркие дни откровений!
И тоска, и тоска без конца!
Тщетны молитвы, и слезы, и пени…
О рабы, позовите певца!

Лишь одного я желаю: забвенья!
Я умчаться хочу на незримых волнах…
Раны целит это тихое пенье
И игра на созвучных струнах.

Давид

Привет тебе, мой царь!

Саул

Я жду: скорее
Играй и пои свои простые песни!
Они — елей целебный для души.

Давид (поет)

Стихли вьюги, холодные, злостные.
В глубине изумрудных долин
Распустились цветы медоносные
Под навесами синих маслин.

Запах лилий, молчанье, прохлада…
Зажигается звездный венец.
Раздается в горах Галаада
Запоздалых блеянье овец.

Жду тебя я порою вечерней,
Улегается розовый прах;
Легконогой подобен ты серне
И оленю в Вефильских горах.

Гиацинты, нарциссы и розы
Травянистый устелят нам одр,
Мои груди — душистые лозы
И, как лилии, выгибы бедр.