Наше войско,
Сразившее надменных филистимлян,
Идет назад и радостною песнью
Приветствует нежданную победу.
Не знаю! Слышу трубы
И бой в тимпаны. Звуки музыкальных
Орудий заглушают песню.
Что ты
Стоишь, окно загородив? Как будто
Не хочешь, чтоб и я послушал клики
Моих счастливых войск? Напрасно думать,
Что весть победы может осчастливить
Кого-нибудь так сильно, как меня!
Теперь мое рассеется унынье;
Я бодр, мне весело. Ведь, значит, Бог
Опять ко мне благоволит, коль эту
Чудесную победу даровал нам.
Недаром я ему и дни и ночи
Молился на одре моем бессонном!
Да, да, теперь верну любовь народа,
И он во мне опять привыкнет видеть
Великого Саула, филистимлян
Жестокого бича… О Боже! Если
Ты внял моим молитвам, задымятся
Обильно алтари священной жертвой
И с дымом жертв подымется к тебе
Моей души счастливой благодарность!
Отец! Ты нездоров! Не надо
Тебе теперь показываться войску!
И радость может быть вредна, когда
Не в меру ей мы предадимся.
Странно
Как выпроводить хочешь ты меня…
Уж будто так я болен? Нет, постой,
Я из окна хочу приветом встретить
Мои войска, сразившие неверных.
Что ты стоишь, загородив окно?
Ты от меня скрываешь что-то?.. А!
Всё это ложь!.. Вы, как с больным ребенком,
Играете со мной, желая скрыть
Весь ужас правды! Значит, мы — разбиты.
И то не крик победный наших войск,
А филистимлян бранные напевы!..
Они вломились в город! Эй, доспехи
Скорее мне! Увидите, как я…
Отец, я правду говорил. Не стал бы
Обманывать тебя я так нелепо.
То наше войско! Подойди и слушай…
Так это правда!
И громкий вопль народный означает
Ко мне любовь, к отцу их и владыке!
Да, тысячи я победил. — Что это?
Давид?.. Какой Давид?
Тот нежный отрок,
Что утешал тебя игрою сладкой
И песни пел о тихой сельской жизни.
Иессея сын из Вифлеема. Этот
Пастух мой лучший друг. Сражен им грозный,
Всё войско в страх ввергавший Голиаф.
Советую тебе друзей получше
Себе найти. А с сыном пастуха
Быть другом, знай, царевичу не дело!
А сами разве мы не пастухи?
Иль ты не пас овец на поле Киса,
Когда еще на царство не был избран?
Спасибо, сын, за это наставленье.
Я знаю, стать давно пора мне скромным.
Да, я — пастух! О, для чего покинуть
Велел Ты мне мое родное поле,
Где я беспечно охранял стада,
Счастливый сын стареющего Киса!
Меня любили все, и был я добрым.
Я не хотел иной прекрасной доли.
Я был силен. Как спорилась работа
В моих руках. Как я любил просторы
Веселых нив и синий дым вечерний,
Когда стада сбегались к водопою!
Зачем привлек меня на путь тяжелый?
Зачем манил меня неверным счастьем?
Я не искал престола! Сам хотел Ты
Меня царем в Израиле поставить.
Но я не смог идти дорогой царской.
Так отпусти меня. Зачем проклятье?
Нет, Ты несправедлив!
(Перед окнами останавливается войско. Барабаны смолкают.)
Сказал Саулу я: зачем
Нужна мне медная броня?
Отступит Бог — ни щит, ни шлем
Не защитят от стрел меня.
Обременяться ношей лишней
Не стану я, бросаю щит.
Бросаю меч; один Всевышний
Меня от смерти защитит.
Я безоружен, посмотри!
Мне помощь не нужна ничья!
Беру я в сумку камня три
Из близ текущего ручья.
Ведь без оружья и без шлема
Я льва убил, преодолев,
Когда в горах у Вифлеема
Мою овцу похитил лев.
Мне великан в лицо глядит,
Презреньем дышит острый взгляд,
Ему смешон мой детский вид
И мой пастушеский наряд.
Глумясь над Богом Израэля,
Мне крикнул враг мой: трепещи!
Но, метко в лоб ему прицепа,
Я бросил камень из пращи.
И навзничь он упал, в пыли
Широко тело распластав.
Так умер враг моей земли,
Хулитель Бога Голиаф.
Читать дальше