Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

Он пищей стал лесного зверя
И хищных птиц, истлел, сгорел…
Я шел на битву, сердцем веря,
Что Бог спасет меня от стрел.

Я силы не страшусь земной.
Зачем мне меч, зачем мне щит?
Господь со мной! Господь со мной!
Меня всегда Он защитит.

Саул

Да, да, с ним Бог! Так, значит, Ты, как прежде,
Всесилен и даешь победу тем,
Кого полюбишь! О, я думал, больше
Не силен Ты, когда Тобой был брошен,
Когда я стал томиться одиноко
И опустело это сердце, храмом
Тебе служившее. Я думал землю
Оставил Ты и проклял. Но ошибся
Жестоко я. Нет, продолжаешь щедро
Ты расточать свои благодеянья
Тем, вдруг кого по прихоти полюбишь!
Меня любил Ты прежде и высоко
Вознес меня щедротами Твоими,
Ну, а теперь… Но неужель другой
С такой же любовью безраздельной,
С какою я Тебе отдался, ныне
Тебе отдаться мог? Не понимаю
Как мог Ты вдруг, отторгнувши Саула,
Другому дать свое благоволенье!..
О, вижу, я любил Тебя напрасно
Однако знай: коль Ты мне объявляешь
Теперь войну, не думай раздаешь
Меня, как жалкого червя! Бороться
Я стану до последнего дыханья,
Пока моя не высохнет гортань
И изойдет больное сердце кровью!
Поборемся!.. Посмотрим, по кого!..
Один, совсем теперь один… И страшно,
И холодно. Навеки я оставлен.
Кем? Кем оставлен? Призраком, рожденным
В истерзанном моем воображенье.
По слабости себе его я создал,
Чтобы пред ним униженно молиться,
Затем что все родимся мы рабами!
Но первый раз блаженство ощущаю
Теперь, когда докучное виденье
Стряхнул с себя и сам себе стал Богом!
Я лучшее придумал отомщенье
Владыке злому. Он напрасно тщился,
Запугивая ужасами ада.
Меня в него заставить верить. Полно!
Очнулся я от дикого кошмара
И праздную моей свободы праздник!
Что ж, заступись за самого себя!
Молчишь? Молчишь? Молчишь… Затем что вовсе
И нет Тебя ни на земле, ни в небе.

Голос

Он — безумный!

Саул

Кто это сказал? Отвечайте! Говорите, собаки!
Не то шкурами вашими я изукрашу стены Галгальские!

(Молчание.)

(Падая.)

Помогите!.. Нет, ничего… Ничего больше не нужно
Мне лучше…

Нет, нет! Я лгал себе, когда я думал,
Что жребием смиренным пастуха
Мои могли насытиться желанья.
Нет! Я всегда алкал Тебя, Всевышний.
О, помню, иногда в тиши полудня,
Баюкаемый шепотом ручья,
Я погружался в смутные мечтанья,
Я ждал чудес в предчувствии призванья…
Ты был моей любовью первой, — да,
Любовью первой и единой. Страсти
Мое сжигали сердце, но любовью
Я лишь к Тебе горел, не понимая
Иной любви… Из-за Тебя казался
Я чуждым средь семьи моей. Укоры
Мне расточала, в грудь себя бия,
Ахинаам, жена, когда внезапно
На ложе, полном ласк, объятий, вздохов,
Я каменел, как будто схвачен кем-то
Невидимым. И становились чужды
Мне дом родной, и радостные игры
Моих детей под желтою маслиной,
И песни сладкие жены, идущей
С кувшинами, наполненными влагой
Серебряной от ближнего колодца.
II я бежал в глухие горы. Камни
Мне вторили, и эхо разносило
Мои моленья Богу Израэля.
Но Ты другого больше любишь? Кто он
Саулу предпочтенный? Этот жалкий
Мальчишка с белым пухом под губою,
Способный лишь играть, пуская камни
Из самоделанной пращи, да песни
С плаксивою девчонкой петь в Гелвуйских
Горах… Но он недолго торжествует!
Я затравлю, как жалкого волчонка,
Моею сворой этого Давида
И надругаюсь над Тобой, Всевышний!
Один теперь… Совсем один… Разрушен…
Кумир любимый! Что же? Отзовись!
Хоть громом прогреми в горах соседних,
Хоть мышью пискни из угла! О, лучше
Будь громом, мышью, чем угодно, — только
Дай мне увериться, что Ты — не призрак,
Что — не ничто!.. Прощай! Когда-то проклял
Меня Ты, а теперь я проклинаю
Тебя, червя, точившего мне сердце!..
Нет, ты — не Бог! Ты — адский дух, принявший
Личину Бога! Сгинь, проклятый призрак!
Один!.. Его я проклял и навеки
Оставлен Им, добыча сам себе…
Он не помог… А я Его любил,
И Им одним мое горело сердце…

(Уходит, опираясь на Ионафана.)

III

Чертоги Саула

Давид (поет)

Блажен под покровом Господним живущий:
Храня от погибельной сети ловца,
Его осеняет Отец Всемогущий
Крылами, как птица птенца.