Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

Ионафан

Как исстрадался он и как ужасно
Ему лицо прекрасное изрыли
Глубокие морщины! Напряженье
Во всяком мускуле! Так жить нельзя,
Без сна, без пищи, жертва страшных мыслей!

Саул

Как будто благодатная сонливость
По телу разлилась! Когда бы мог я
Теперь уснуть!

Ионафан

Ложись, а я пойду.

Саул

Нет, погоди! Вот я один останусь,
А он и явится — предтеча смерти…

Ионафан

Спокоен будь! Теперь уснешь ты крепко
И утром встанешь с обновленной силой.

Саул

Окно закрой покрепче! Так. Ты знаешь,
Я говорил тебе, что Бог оставил
Меня совсем на жертву темным силам!
Я знаю, гибель неизбежна. Всё же
Не верится, что я умру бесследно!
Ведь жил я в Боге. Как Он мог оставить
Меня совсем?

Ионафан

Прощай! Покойной ночи!
Я уношу свечу.

Саул

Нет, нет! Оставь!
Я не гашу до утра. Разольется
Рассветный крик петуший за окном, —
Тогда ее и погасить!.. А раньше
Боюсь остаться в беспросветном мраке
Наедине с собой и с ним… Скорее б
Заря всходила!

Ионафан

Доброй, доброй ночи!

(Уходит.)

Саул

Я падаю куда-то… Близко, близко
Проклятый дух, и нет спасенья мне…
Позвать певца!.. Но я его прогнал…
Он больше не вернется! Страшно, страшно

(Падает на ложе и закрывает глаза.)

IV

Пустыня Энгадди

Пещера. В глубине Давид и воины. Давид поет. Вбегает Авесса.

Авесса

Ходил я за водою. Вижу, рати
Громадные Саула наступают,
И вся пустыня блещет медью шлемов.
Я, прячась за пригорками, камнями,
Бегу тебя, Давид, предупредить,
И вот на узенькой тропинке, сбоку
Заросшей кактусом, глазам не верю!
Саул, — один, без свиты и без близких,
Идет, на грудь уныло опустив
Торжественную голову, а кудри
Громадным черным лесом ниспадали
Ему за спину, и трепал их ветер.
Он не глядел по сторонам. Обходной
Тропинкой побежал скорей к тебе я.
Он прямо шел к пещере. Видишь: Бог
Тебе врага сегодня предал в руки!
Он безоружен. На него врасплох
Мы нападем! И больше нет Саула!

Давид

Принес воды?

Авесса

Да, глиняный кувшин
Наполнен весь студеной, чистой влагой.
Искал я долго! Начал приходить
В отчаянье. Кругом серели камни,
В края небес бесцветных уходила
Горячая песчаная пустыня;
Ни облачка; вот только в вышине
Всплывает белый, легкий, тонкий волос,
Надежду дав желанного дождя,
И вновь бесследно тает. Ни цветка,
Ни хилой травки в каменном ущелье;
Лишь кактусы раскидывают всюду
Корявые, в жестоких иглах лапы,
Да иногда возникнет из камней
Змея, сверкая чешуей пятнистой,
И, быстро извиваясь, пропадет,
Вильнув хвостом, за каменною глыбой.
Уж мой язык засох от острой жажды;
Я не считал бесчисленные капли,
Стекавшие с лица в песок горючий;
Хотел уж я сюда вернуться. Вдруг
Приветное послышалось журчанье;
Холодный ручеек из недр скалы
Стекал по дну из разноцветных камней,
Из каменных отверстий выбивались
Прозрачные и ледяные струйки;
Крутом ручья лужайка зеленела,
И под водою желтые цветы
Склонялися трепещущей головкой.

Давид

Тс! Кто вошел?

Авесса

Саул!.. Иль ты не видишь?.

Давид

Не двигайтесь до моего приказа!

(Делает несколько шагов и смотрит то направлениюквыходу пещеры.)

Усталый, он упал на пол пещеры
И, широко раскинув кудрей пряди,
Закрыл глаза. Во всем могучем теле
Какая-то надломленность. Как тяжко
Вздымается его крутая грудь!
Растрескались широкие ступни,
И жадно пыль насела на ногтях.
Пернатый шлем скатился с головы;
Под голову положен плащ багряный.
Уста сухие жалостно открыты…
Как дикий лев, стрелою уязвленный,
Лежит Саул, еще недавно грозный,
И, кажется, сейчас из алой пасти,
Густыми волосами обрамленной.
Рыканье вылетит, встревожа эхо
И огласивши каменные своды…
Глубоко спит, измученный дорогой!..
Вот ящерица гибкая вскочила
На грудь ему, юркнула и пропала
В пещерной трещине. Он не проснулся…
Саул! Мой царь! В моей теперь ты власти!
Вот меч. Взмахну — и больше нет врага,
И я один — владыка Израэля!
Но знай: Давид не станет на царя,
Помазанного Богом и пророком.
Бесчестно руку подымать! К тому же
Все ужасы гоненья не могли
Во мне любовь горячую ослабить
К тебе, моей алкающему смерти!
Но, чтоб ты знал, что был в моих руках,
От твоего плаща я отсеку
Большой кусок золоченого шелка!