Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

В пальцах — лилия нежная,
Стебель зелен и прям,
Лучезарная, снежная
Белизна по кудрям;

Где-то — голубь воркующий,
Брезжит утренний свет…
Скоро, скоро ликующий
Зашумит Назарет!

Стать блаженно-счастливыми
Наступила пора…
Зацветает оливами
Голубая гора!..

Молодая, цветущая,
Золотая страна
Успокоит грядущие
В новый мир племена.

Задрожит преисподняя,
Разорвутся гроба…
Всё исполню: Господняя
Я навеки раба.

Выси немы; в вечном снеге
Неподвижный сон верхов.
Камни, скудные побеги
Одиноких черных мхов.

Высь без предела и сны без желаний…
Вечный покой без цветов и созвучий,
Лишь иногда боязливые лани
Резко мелькнут на безжизненной круче.

Искрятся белые снежные груды,
В небе лазурно сияющем лежа,
Снизу стремятся к ним алчные люди,
Рвутся, недвижного сна не тревожа.

Вечно над миром несытых стремлений
Искрятся белого снега твердыни.
Люди глядят, истомленные в плене,
Вверх, где лазурна свобода пустыни.

Это — мечта невозможного счастья,
Это — восторг ледяных созерцаний…
Там над землею обитель бесстрастья,
Свет над печалью минутных мерцаний…

Вечно стремятся, покинувши долы,
Выше, минуя обрывы, уклоны,
В мир, где горят ледяные престолы,
Льют серебро снеговые короны.

Жизнь пронесется, развеется, минет…
Канут в ничтожество сны поколений, —
Так же бесстрастно, торжественно стынет
Белое царство нагорных селений.

Мутны тени. Вечер зноен.
Канул в море яркий день.
И разнуздан, и нестроен
Гул веселых деревень.

Из-за гор ворчанье грома.
Вздулись водные бугры.
На лугу, у водоема
Шум неистовой игры.

Вторит флейтам грохот трубный,
Страстный, огненный напев,
Позолоченные бубны
Стонут в пальцах быстрых дев.

Руки, плечи загорели
В ярких жалящих лучах,
Блеск серег и ожерелий,
Зной в потупленных очах.

Бьются медные монеты
В благовонной мгле кудрей.
Нежным пурпуром одеты
Дали гаснущих морей,

Рощи лавров опочили,
Густы воздуха слои,
Бьются, вспенились в точиле
Гроздей пьяные струи.

Ночь пылает. Даже тени,
Даже тени горячи.
Бьются в искрах, в мутной пене
Виноградные ключи.

Выси немы в вечном снеге.
Неподвижный сон верхов.
Камни, скудные побеги
Одиноких, черных мхов.

Там под ними — вихрей мчанье,
Быстрый смутный бег веков.
В небе — вечное молчанье
Онемелых ледников.

I

Чертоги Саула

Саул

Отчего так давно я не знаю покоя?
Не смыкались три ночи больные глаза.
За желаньем одним набегает другое,
За грозою находит гроза.

Как скала на пустынных высотах Кармила
Вознеслась над ущельем, окутанным мглой,
Так над стадом людским бесприютно, уныло
Я стою одинокой скалой.

Целый год, весь страданий исполненный, минул
С незабвенного мне и проклятого дня,
Дня, когда Самуил меня гневно покинул,
И Господь отступил от меня.

Изъязвили мне сердце горячие раны,
За рукав я цеплялся, но грозный пророк
Удалился; от ризы его разодранной
Мне остался на память кусок.

И от этого дня уж покой мне не ведом…
О Господь, твоя воля тверда и строга!
Тот ли это Саул? Ах! напрасно к победам
Призывают Саула рога.

Неутешными муками сердце объято…
Я глубоко незримым мечом поражен.
Посребрилися кудри мои, что когда-то
Привлекали прекраснейших жен.

От бессонных ночей раскаленного бреда,
О, куда я уйду, навсегда проклятой?
Всё равно мне теперь — пораженье ль, победа —
Мне, давимому адской пятой.

Дни и ночи желаний, бессменная ярость,
Бесконечная жажда и скука потом…
Впереди — безысходная, черная старость
Мне грозится костлявым перстом.

О рабыни, с волос совлеките повязки!
Обожгите меня ураганом пустынь!
Мне осталось одно — исступленные ласки
Этих вскормленных солнцем рабынь.

Я забудусь на миг в этом вихре объятий,
И запястий меня убаюкает звон, —
Но очнусь: филистимлян огромные рати
С четырех наступают сторон.