Галактион Табидзе - Стихотворения

Я друг врага. Мой закадычный враг
Во мне теснится, обмирает слева.
И плачу я, и наблюдаю слепо
Теневращенье в призрачных мирах.

Безлистые стоят мои мечты.
Их ветер бил и стряхивал гневливо.
Виктория, Далила и Годива —
Бесплотны тени, сорваны цветы…

Моим надеждам разрешенья нет.
И лилии кладбищенской расцвет,
Как смерть невесты — бел и безотраден.

Ах, как же я цветам благоволил! —
Пока и сам не умер от любви,
Враждебным другом сладостно отравлен…

Хмельной бреду впотьмах,
за мной влачится бред.
Здесь пиршествует страх
и нищенствует свет.
Скелет, опять скелет —
корявый силуэт.
О, танец костяной,
мертвецкий менуэт…
Встречаются гробы,
раскланялись — привет!
Хотят как будто быть,
друг другу машут вслед.
О, этот город-склеп
в ночи совсем ослеп…
Идут живые? Нет.
Полуживые? Нет.

В некотором царстве
приключилось вот как:
Шелковые складки
реки заструили.
Девушки купались,
наряжались в воду,
Распустили косы,
брови насурьмили…
И вода стекает…
И они — нагие…
А с горы — джигиты,
чай де не монахи…
…Мне любовь такая,
как и все другие,
Наподобье плахи,
наподобье плахи…

Вижу дом уютный
Я в тени лесной,
Над рекою мутной,
Под голубизной.
Слали мне сестрицы
Призрачный привет:
«Вы наш славный рыцарь,
Вы у нас поэт!»
Осень ближе, ближе,
И за мной гонцы:
В яростном Тифлисе
Царствуют певцы!

Качнулся экипаж на повороте,
И поклонились яблони в саду.
Осеннее село — и мир в природе.
«Прости, сюда я больше не приду!»
И склон горы в октябрьской позолоте.
И утешенье старого напева,
Где счастья нет и ничего не жаль…
Оборони его, Святая дева!
Такая в мире есть еще печаль —
Полнее счастья, благодатней неба…

Внезапно май настал: прокрался и затих,
Лишь апельсинов ветвь качает ветерок.
А так как у меня нет родины, сей стих
Я сочинил в пути, на стыке трех дорог.

Но синих парусов мой взгляд не находил
И только замечал черневшие стога.
И так как никого я в жизни не любил,
Я Францию люблю, суровых Альп луга.

Облако
Пролетает,
Будто сорванный парус.
Горный кряж — изваяние
Ветра-и-корабля.
Я заклинаю Хаос: «Цминда арс! Цминда арс!
Цминда арс Хаоси!»
Вечереет земля.
Имени твоему
Отзывается строго и слитно.
Розы жертвенные разбросаны — как мерцанье долин.
На вершинах мятежных
Почивает моя молитва.
Я твой гений,
Я Хаос:
Я форма.
Я твой властелин.

Нахлынули волной и залегли
В душе тревоги. Ворошит их ветер.
Слепая ночь и утомленный вечер
В прощальном жесте руки развели.

Какой покой настанет для души,
Лишь только Пан мелькнет лесной загадкой
И ночь навстречу бледному закату
Стремительной походкой заспешит!

В причудливом смешении цветов,
В скрещенье всепрощения и мести,
К бессмертью — от безверья и безвестья —
Я сам границы перейти готов.

И томная медлительность лугов,
И холод ветра — к ясности взывают,
Когда из Боттичеллиевых снов
Изнеженные тени наплывают.

Громоподобен колокола звон.
Виденья Гойи — как причуды Вия.
И демонами Врубель помрачен.
И Сегантини свят: «Ave Maria!»

Год — почти что годовалый,
Снеговая косовица.
Сон бесовский, небывалый
Новогодней ночью снится.

Очи слепо уловили,
Застекленные слезами:
Горя горные лавины
С перевалов оползают, —

Ущемленные в ущельях
Гореносные обвалы…
Ночь веселья, ночь прощенья…
Год почти что годовалый…