Галактион Табидзе - Стихотворения

Умерших забытые кости,
Да будет вам мир и покой!
Мне грустно на этом погосте
О жизни подумать людской.

Я, полюбив, пронес любовь сквозь годы,
Мне и сейчас переполняет грудь
Дыханье той любви и той свободы…
О них, прошу я, спой мне что-нибудь!

Рассвет погас. Я разглядеть не в силах
Грядущее сквозь сумрачную муть.
И молодость мою запорошило…
О ней, о ней ты спой мне что-нибудь!

Я видел дни и взлета, и паденья,
Победоносных орд кровавый путь,
Я видел всё: огонь, опустошенье…
О, хоть об этом спой мне что-нибудь!

Всё было неизведанно и ново.
Я жив! Но горя мне пришлось хлебнуть.
Я не отрекся от борьбы суровой.
О той борьбе ты спой мне что-нибудь!

Бушуй, беснуйся, жизни океан,
Безумствуй, плюй в глаза мне грязной пеной, —
Седой скале не страшен ураган;
Я устою! Мне море по колено!

Не раз в лицо хлестал мне злобный шквал,
Грозя низринуть в бездну роковую,
Не раз своею грудью отражал
Я клевету и ненависть людскую;

Не раз мой парус, прорванный насквозь,
Не слушая руля, не внемля стонам,
В тумане, без дороги, вкривь и вкось
Носил меня по волнам разъяренным!

Лихой удел в борьбе меня постиг,
Сказал «прости» я радужным мечтаньям.
Утрат моих не счесть, но вместо них
Суровый опыт стал мне достояньем.

А опыт никому уж не отнять,—
За ним, зовя насилие к ответу,
Иду я в бой! Мне нечего терять —
Приобрести ж могу я всю планету!

Бушуй, беснуйся, жизни океан,
Безумствуй, плюй в глаза мне грязной пеной,—
Седой скале не страшен ураган;
Я устою! Мне море по колено!

Пусть я глупец и лжет моя мечта,
Но без мечты душа моя пуста.
И сердце снова ждет, и видит сны,
И верует в приход своей весны, —
Весны надежд, свершенных наяву,
Весны, ради которой я живу.

Вот сижу и пишу. Лунный свет — словно дым.
И колеблет свечу ветерок-нелюдим.

Серебристая ночь ткет и вяжет печаль,
И сирени невмочь сбросить лунную шаль.

А небесную глубь просквозила насквозь
То ли песнь, то ли грусть, то ли облака гроздь.

Этим тайным свеченьем спеленута даль,
И вплетается тень в белопенный хрусталь.

Так и я, скрыв печаль одинокой души,
Тайнодержцем живу среди мрака и лжи.

Никому не дано ни унять, ни украсть
Эту дивную тайнодержавную власть.

И хоть кто-нибудь в мире прозреет ее
Освященное лирою небытие?

О, не вкрадчивой ласке медлительных дев
Подвести под огласку мой тайный напев!

Даже кубок заклятый с проклятым вином
Осушу без оглядки и — вверх дном, вверх дном!

Только ночь, сквозь бессонье привет мне даря,
Поняла тайнословье. Она лишь да я.

Эту горькую быль не дано превозмочь.
Внемлем гласу судьбы — я и ночь, я и ночь.

В какую даль легла моя дорога?
Где утешенье я найду, изгой?
Что обрету у отчего порога
И с чем вернусь, отравленный тоской?

Не ведаю. Но рьяно и упорно
Веду я счет бессонницам и дням,
Прислушиваясь — начеку ли ворон,
Напутствующий к гибели меня.

Так и живу. А на кого я с детства
Не смел поднять, благоговея, взгляд,
Умыли руки, обратились в бегство,
Их нет. Им невдомек и невдогад.

Кому не дороги воспоминанья
Несбывшихся надежд и светлых снов?
Я их зову на новое свиданье,
Но вспыхнет слабый луч — и был таков.

В какую даль легла моя дорога?
Где утешенье я найду, изгой?
Что обрету у отчего порога
И с чем вернусь, отравленный тоской?

Не ведаю. Но в маете жестокой
Изнемогла душа на склоне дня.
Не вижу друга и не слышу бога.
Их нет. Им недосуг. Не до меня.

Корабль погубят ураганы,
Раздастся плач в часы невзгод,
Но знак страны обетованной
Видением креста блеснет.